Налитая молоком грудь мешала, Алиса вскрикнула от боли, когда муж надавил на нее всем телом, и тогда он рывком перевернул ее на живот и крепко прижал ее плечи к подушке, так что Алиса еле могла дышать. Он яростно вошел в ее лоно, не дожидаясь, пока она будет готова принять его, и сильно, мощно двигался в ней, не думая о том, что причиняет боль.
— Шлюха! Тварь! — шипел он в такт своим движениям, железные пальцы больно впивались в ее плечи, а ногами он крепко придавливал ее к кровати, не давая вырваться.
Но самое ужасное было в том, что, чувствуя его презрительную ненависть, превратившись для него просто в кусок человеческой плоти, Алиса первый раз в жизни ощутила физическое наслаждение.
Оно накатило внезапно, она никак не могла остановить этот поток… Осознавая всю глубину своего унижения, она открывалась ему…
— Вот так, — сказал он, когда все закончилось. — Так тебе хорошо. В говно окунули, ты и рада. А когда по-хорошему — лежишь, кривишься. Не понимаешь, куда это ты попала.
— Хватит! Никто не давал тебе права оскорблять меня.
— Как это никто? А ты? Ты сама вложила мне в руки это оружие, когда бегала трахаться с Васильевым. Так что не жалуйся теперь.
— Ничего не было, но, раз ты мне не веришь, я готова все признать. Я — шлюха, пусть так. Давай разводиться. С папой я завтра же поговорю.
Он молчал.
— Зачем тебе такая жена? Ты меня презираешь, не веришь мне, разве это жизнь? Расстанемся и все забудем.
— Нет.
— В каком смысле нет?
— В прямом. Я остаюсь.
— А я не хочу, чтобы ты остался и каждый день подвергал меня оскорблениям!
— Мало ли что ты хочешь.
— Ваня!!! — Алиса вскочила с постели. — Зачем тебе это надо? Тебе нравится иметь рядом с собой униженное существо, которым можно помыкать как угодно? Ты хочешь совсем уничтожить меня и сделать бессловесной прислугой, так, что ли? Может, ты поэтому так радостно поверил, что я ходила в академию трахаться с Васильевым? Так знай — меня сломать тебе не удастся!
— Хочется верить, — буркнул он.
— Ты окунаешь меня в грязь, а потом говоришь, что это нравится мне самой! Чего ради я буду это терпеть? Чтобы у ребенка была иллюзия отца?
— Позволь тебе напомнить, что именно ради этого ты вышла за меня замуж.
Ты обещала быть мне честной женой, а я обещал заботиться о тебе и о ребенке, как о своем собственном. А я, дорогая, привык держать свои обещания и не считаю, что если со мной поступают нечестно, это дает мне право тоже делать подлости.
— Я освобождаю тебя от твоего обещания.
