— Виталий Александрович, выручайте! Дочка моего друга рожать задумала, а помочь некому. Я только в роддом ее закину — и сразу назад.
— Слушайте, я рад бы помочь, но в самом деле не могу. У тещи юбилей, понимаете?
— О, прекрасно понимаю. Теща — это серьезно. Но вы же только чуть-чуть задержитесь. А мне нужно лично передать девчонку тамошним докторицам, по телефону будет совсем не то. Вы же знаете, какие звери эти бабы-гинекологи!
— Ян Александрович, вы напрасно теряете со мной время. Я уже сказал, что не могу.
Так что не обессудьте, коллега…
— Тамбовский волк тебе коллега, — буркнул Колдунов, отключаясь. — Вот гнида! Что же делать? Остальные уже по домам расползлись. Ничего, Алиса, прорвемся! В крайнем случае брошу свой пост, может, и обойдется.
Она лежала, уткнувшись носом в истертую спинку дивана, и чувствовала, как душа погружается в черный холод отчаяния. Она любила Васильева больше жизни, а для него юбилей тещи оказался важнее, чем появление на свет его собственного ребенка. Он предпочел подвергнуть опасности любимую женщину и их общее дитя, лишь бы не вызвать недовольство у нелюбимой жены.
Лучше пусть возлюбленная сдохнет на улице, чем нарушится его семейная идиллия. Васильев предал ее, когда вытолкал из своего кабинета, но это предательство Алиса готова была оправдать: если бы он привез в роддом чужую жену, неминуемо поползли бы слухи. Но как мог он отказать Колдунову? Если бы он посидел за него в клинике, это не бросило бы никакой тени на его репутацию. Он должен был обрадоваться, узнав, что Алиса в надежных руках.
Как сквозь туман она слышала, что Ян Александрович звонит в Снегиревку и уговаривает принять роженицу без документов под его личную ответственность, потом звонит жене, чтобы срочно неслась в академию, брала ключи от Алисиной квартиры и на всех парах мчалась за обменной картой, потом договаривается о своей замене…
Схватки приходили все чаще, и теперь Алиса была им только рада. Боль хоть немного отвлекала от душевных страданий. Господи, как прав был Иван, когда говорил, что Васильеву плевать на нее! Как он называл ее? Женщина-унитаз! Все верно, а она обижалась, думала, что ему просто не дано понять силы их любви! Что он от злости хочет побольнее ударить, отомстить за измену…
Колдунов осторожно подсунул руку ей под плечи:"
"— Вставай потихоньку, девочка.
Пойдем. Ты в состоянии, или на каталочке тебя отвезти?
— Нет-нет, я сама, — испугалась Алиса. — Простите, что я доставила вам столько хлопот.
