Он главный конструктор тульского КБ «Арсенал», Дима Калашников. Ты должен его знать.
– Слышал, но лично незнаком. Разве «Арсенал» производит экстремальные машины?
– Тульские пряники он производит… крупного калибра. Нет, конечно, контора Калашникова разрабатывает оружие от «универсалов» до аннигиляторов и «глюков». Но знает многих транспортников, в частности, директора Сибмаша, который делает «големы» и «орехи».
– Хорошие у тебя приятели.
– Не жалуюсь. Ты готов?
– Как пионер, только памперс завязать осталось.
Универ настроен, можем стартовать.
– Тогда собираемся и уходим.
– Давай присядем на дорожку.
– Это еще зачем?
– Примета такая есть, чтобы дорога сладилась.
Жданов пожал плечами, сел на выскочившее из пола кресло. Рядом присел на краешек второго Белый. Тут же встал.
– Можем отправляться.
Павел открыл дипломат, нажал несколько светящихся окошек на крохотной панели, отступил.
Дипломат через секунду вздулся, словно воздушный шарик, выбросил во все стороны прозрачно-клейкие на вид нити и превратился в самую настоящую беседку с куполовидной крышей.
– Залезли.
Друзья вошли в подрагивающую беседку, присели на прозрачные скамеечки, внутри которых проскакивали синие искры. С тихим стеклянным звоном стены и потолок беседки осели на тела людей, покрывая их уники сверкающей паутинкой. Через несколько мгновений полевой транспортно-защитный комплекс «голем-М» закончил подстройку всех своих систем под физические параметры и мыслесферы объектов защиты и перестал быть видимым. Лишь на груди у каждого осталась многолучевая звезда монитора управления.
Остальное «тело» «голема» представляло собой полевую структуру, мгновенно реагирующую на изменение обстановки и охранявшую хрупкий груз от большинства известных людям опасностей.
Белый первым полез в чрево универа, горбатый от сидящего на спине «паука» грузовой укладки.
Жданов, такой же горбатый, последовал за ним.
– Нас все равно засекут.
– Засекут, – согласился Белый, – но не смогут определить точные координаты универа.
– Если определят, придется объясняться с господином Сарафьяном.
– Крику будет много.
Речь шла о начальнике отдела надзора СЭКОНа.
– Черт с ним, переживем. В крайнем случае подадим в отставку. Жизнь детей важнее сентенций господина Сарафьяна.
– Кстати, он дружен с Аникиным.
– С начальником охраны Ствола?
– Угу.
– Это скверно. Надеюсь, мы успеем найти детей и вытащить их из этого дерьма.
– Я тоже надеюсь. Включаемся.
В коконе универа стало темно.
