Останавливает глаза на мне и уверенно шагает внутрь, с хлопком закрывая дверь перед носом любопытной Маринки.
— Уютно.
Бросает на стул моё пальто и садится рядом со мной на кровать. Вытягивает ноги, под скрип приваливаясь спиной к стене.
— Ты что здесь забыл? — наконец обретаю способность говорить.
Неверяще таращусь на Мирона. Может, я переборщила с обезболивающим, и теперь у меня глюки?
Он смотрится в этой обстановке инородно. Мне неожиданно становится стыдно за бардак вокруг, пыль, разбросанные вещи и затхлый запах, который я до этого не замечала.
— Тебя.
9.1
Его глаза, не переставая, перепрыгивают с одного убогого предмета мебели на другой, пока опять не возвращаются ко мне. Лицо Мирона ничего не выражает. Ноль эмоций. Ни злости, ни радости, ни насмешки. Совсем ничего. Только в глазах привычное адское пламя, утягивающее и зовущее меня в свою бездну.
Тебя.
Он сказал, что забыл в этой затхлой комнате меня, и по моей коже уже несутся стада слоноподобных мурашек. Как он это делает?
— Вешай эту лапшу на уши своим девкам, — говорю как можно ровнее, удерживая его прямой прожигающий насквозь взгляд, и не отвожу свой.
Он сдается первым. Смотрит на мою грудь. Пялится, проходится языком по нижней губе.
Отчего мурашки бегут в обратную сторону, вверх до самой макушки. Волосы на затылке приподнимаются.
Я знаю, у меня встали соски и сползла футболка с одного плеча, почти оголяя грудь.
Мирон вломился ко мне в комнату, когда я спала, это ему должно быть неудобно и совестно, а не мне за то, в каком виде он меня застал.
Я на своей территории. Хоть она и выглядит весьма жалко.
Подтягиваю колени к себе и раздвигаю их на простыне, садясь в позу лотоса. Взгляд Гейдена перемещается точно мне между ног. Хмыкаю и щёлкаю перед его лицом пальцами.
— Алё!
— А ты не моя девка? — произносит с усмешкой, слегка растягивая слова. — А ведь совсем недавно хотела ей стать.
— Уже не хочу, — говорю в сердцах.
Я никогда не буду для него одной из, на это я не согласна.
— Это хорошо, — говорит Мирон, ставя меня в тупик.
— И не надо.
На секунду задумываюсь: а не Марк ли передо мной? Но быстро отметаю эту мысль. Голос у Мира другой, не такой как у брата. В момент близости он обволакивает и качает на волнах, если шепчет на ухо пошлости. В момент ссоры он может изменить тембр, добавить резкости и стали, и раны на душе от его слов уже никогда не заживают. Я была рядом с ним в обеих ситуациях и даже с закрытыми глазами смогу различить их с братом. Глупо сомневаться.
