После нашего дружественного разговора в коридоре больницы, и моего признания Мирон нахмурил брови, и закрылся. С вопросами больше не лез, на мои отвечал сухо и скупо, а потом и во все замолчал.
В машине мы совсем не разговариваем. Меня тянет в сон. На улице сгущаются сумерки, с неба летит мелкий колючий снег, похожий на крупинки манки, он ударяется в лобовое стекло с характерным щурящим звуком. Убаюкивает. Веки держать открытыми становится все тяжелее, поэтому я очень, когда вижу, что мы подъезжаем к моему дому. Ему совсем чуть-чуть осталось быть таковым.
Но сегодня я не собираюсь никуда уходить. Посплю в тишине и уюте еще ночь, а затем соберу свои немногочисленные вещи…и…не знаю. Что-нибудь придумаю. Решу. Не в первый раз.
Мирон тормозит около моего подъезда. Характерные щелчки говорят мне о том, что он отстегнул ремни безопасности и снял двери с блокировки.
Аккуратно повернув корпус в сторону парня, смотрю на его хмурый дьявольский профиль с тоской. Сейчас после того, как он провозился со мной весь день, Мирон не кажется мне конченным мудаком, каким он привык себя выставлять.
Он умеет делать вполне обычные человеческие вещи. Например, проявлять заботу. И как бы он этого ни отрицал, не старался скрыть за маской безразличия, сегодня я видела в его глазах испуг. И нежность.
— Спасибо еще раз. Я тебе очень благодарна, — произношу, разлепляя пересохшие губы.
— Хватит уже, не Ангел, — мягко говорит Мирон, бросая на меня беглый, но цепкий взгляд. — Помочь выйти? Я могу проводить до двери."
"Он тоже устал.
Не хочу больше злоупотреблять его нормальным адекватными состоянием. Вдруг превышу лимит и опять вернется Мирон-демон. Их с братом природа специально создала такими разными, чтобы поддерживать баланс добра и зла?
Улыбаюсь своим мыслям и ловлю вопросительный взгляд Гейдена. Он приподнимает брови, касаясь двумя пальцами своих губ.
— Нет. Спасибо.
Мирон закатывает глаза, цокая языком. Открывает дверь и выпрыгивает наружу. Обегает машину спереди, поднимая плечи к ушам, ветер на улице только усилился, слышу его завывание и как остервенело бьется мокрый колючий снег в стекло.
— Давай выходи, — протягивает мне руку, помогая не упасть, выбираясь из высокого автомобиля.
— Мне кажется за сегодня ты сделал добрых дел, больше, чем делаешь за год, — не могу сдержать смешка, цепляясь за большую теплую ладонь парня.
— Не кажется, — Мирон тоже усмехается. — Иди. Не мерзни.
Однако ни он ни я не двигаемся с места. Так и стоим застыв друг напротив друга.
