Может быть, мне удастся занять её место в его жизни? Или взобраться ещё выше и выгравировать на каменном сердце плохого парня своё имя?
— Да! — воодушевлённо вскрикивает Марк и ковыляющей походкой двигается к кухонному острову, где Ева уже суетясь расставляет тарелки, стараясь ни на кого не смотреть.
Вот кто чувствует себя в своей тарелке — так это точно младший Гейден. Черпает ложкой суп и вгрызается зубами в хлеб. Умудряясь при этом болтать без умолку, разряжая атмосферу, которая начинает наэлектризовываться от его брата.
Мирон отнёс мои пакеты в свою спальню и теперь сидит на диване, откинувшись на спинку и широко расставив в стороны колени. Он успел переодеться в синюю футболку и мягкие спортивные штаны. И теперь следит за ситуацией исподлобья, отбивая пальцами на левом бедре какой-то одному ему понятный ритм. Мой взгляд против воли опускается на ширинку Мира и застывает там. Я становлюсь озабоченной нимфоманкой.
Хочу касаться его. Целовать. И просто быть рядом. Оказывается, мне так немного надо для того, чтобы ощущать себя цельной и счастливой.
От энергии молчаливого Мирона разве что не потрескивает воздух, настолько он напряжён и не рад собственному брату и его гостье и не собирается этого скрывать. Но по какой-то причине выгнать их в своей хамской манере не спешит. Я могу лишь догадываться, о чём он думает в своей темноволосой голове, и у меня чешется язык задать ему несколько личных вопросов.
И я обязательно это сделаю, после того как наша семейная вечеринка закончится.
— Я ничего не буду.
Мы уже поели, спасибо, — произношу, громко обозначая своё присутствие.
Мирон замечает меня и припечатывает таким откровенным взглядом, что становится жарко, несмотря на широко приоткрытую створку окна.
— О, киса! Заходи, чего в дверях встала? Мы тут никто не кусаемся. Пираньи же с нами нет. Еву ты уже знаешь? — спрашивает Марк, показывая ложкой в сторону застывшей у кухонного гарнитура блондинки.
Она взмахивает рукой и робко улыбается. Словно проверяет, не наброшусь ли я на неё опять с обвинениями.
У меня не то настроение, чтобы ругаться, поэтому я посылаю ей приветливую улыбку и оборачиваюсь к братьям. Они интересуют меня больше, чем Ева. Особенно один из них.
— Иди сюда, Ангелина. — Мирон хлопает по диванной подушке рядом с собой, приглашая сесть рядом.
И кто я такая, чтобы отказываться?
Диван огромный и мягкий, а я устала, и меня клонит в сон. В квартире Мирона я чувствую себя уютно. Не гостьей. Нет никакого чувства скованности и смущения.
