Обязательно нужно было все портить? Сразу перед глазами Вика всплывает.
Волна ревности стирает все основные чувства, сжимая сердце в тиски. Колит иголками боли отчего в глазах начинает печь. Напоминаю себе, что только я здесь влюбленная в чудовище идиотка. А чудовище…чудовище любит только себя. И это нужно либо принять и не стараться его переделать под себя, либо мне не место рядом с Мироном. По чужим правилам он никогда не будет играть. У него есть только свои.
Он не замечает что одним неосторожным словом разбивает хрустальные чувства любви живущие во мне к нему.
Просто говорит, что думает. Правду, пусть и не совсем приятную.
— Тогда нет. Это мой первый осознанный подарок.
Мирон притормаживает и оглядывается по сторонам, решая куда дальше. Кивает мне в сторону эскалаторов ведущих наверх, где расположен фудкорт. Понятно, мужик потрахался — мужик проголодался.
— Какая честь. Быть хоть в чем-то у тебя первой, — фыркаю, сверля взглядом темный затылок.
Мирон резко оборачивает и насмешливо приподнимает брови.
Припечатывает взглядом.
Его губы ломает улыбка, от которой мое сердце совершает аварийное торможение. Он такой красивый во всех своих несовершенствах и пороках. Острые, как бритва скулы, впалые щеки и ярко выраженная линия челюсти, волевой подбородок, крупный нос, тонкие мягкие губы, и глаза. Черные омуты-колодцы, заворожившие меня с первой встречи.
Это незаконно быть таким притягательным и отталкивающим одновременно.
— Ты не представляешь, НеАнгел, сколько раз со дня нашего знакомства была у меня первой, — после небольшой повисшей между нами паузы, тихо говорит Мирон.
Волоски на коже дыбом от признания.
Хватаю ртом воздух и не сразу понимаю, что остаюсь стоять одна, потому что Гейден не сильно размахивая пакетом набитым кружевом, возобновил движение и идет в сторону эскалаторов.
На фудкорте Мирон останавливается около азиатской забегаловки и заказывает две огромных тарелки с супом, внешний вид которого вызывает у меня тошноту и вопросы. Но на вкус оказывается очень даже ничего.
Мы едим в тишине, лишь изредка перебрасываясь ничего не значащими фразами. Мне комфортно и даже, как-то уютно рядом с Мироном. Не думала, что когда-то это будет возможно и меня от одного его присутствия рядом не будет подбрасывать вверх, как от разряда дефибриллятора.
Гейдену кто-то несколько раз звонит. Он сбрасывает звонки, почти не глядя, пока на экране не высвечивается имя брата. С ним он говорит коротко, больше слушает.
Я не лезу и не задаю никаких вопросов.
