Мирон лениво приподнимает голову и вздёргивает вверх брови. Он всё ещё находится во мне.
— Так… ты отвезёшь меня в универ? — интересуюсь, еле ворочая языком.
Гейден кивает. Прикрыв глаза, скатывается с меня и рывком поднимается на ноги.
Глава 19
— Исаева-Исаева, — сокрушённо качает головой Валентин Владимирович. — Удивили.
Опускаю глаза в пол, рассматривая носы жёлтых ботинок, которые любезно одолжила мне с утра Катя, выставив их в прихожую с запиской. Обувь мою Гейден почему-то не привёз. Он вообще ничего не привёз.
Ни одной моей вещи, разве что ноутбук захватил. И на том спасибо.
Когда в машине я у него спросила «почему?», он ответил, что был немного занят. Некогда ему было заглянуть в шкаф, пока он чистил рожу Руслану. Поэтому у меня нет ни собственной обуви, ни верхней одежды, даже нижнего белья нет. Есть немного денег на карте, и сегодня меня ждёт поход по магазинам. Возвращаться в квартиру, даже зная, что там нет жирного озабоченного борова, для меня триггер. И я не уверена, что Марина туда меня впустит.
Она звонила прямо перед тем, как я подловила препода, зачёт которого нагло проспала. А вернее, протрахалась. Ему это знать необязательно. Зато знаю я и каждый раз, когда закрываю глаза, ловлю утренние флешбэки. Гейден на мне, во мне, вокруг меня.
Мы совсем не целовались, лишь удовлетворяли потребность друг в друге в животных инстинктах. Теперь мои губы печёт и покалывает. Я мечтаю о поцелуях, только понятия не имею, получу ли их."
"Мирон привёз меня к универу, подъехав к самому крыльцу, наплевав на правила.
Мы сухо попрощались и разошлись каждый по своим делам. Вернее, я побежала спасать свой зачёт, пока не успели сдать ведомости за сегодняшний день в деканат, а Гейден… он просто уехал. Конечно, не став докладывать, куда он и когда вернется. Увидимся мы сегодня, или он получил, что хотел, и больше на меня даже не взглянет?
— Исаева, вы решили потратить моё время впустую? Если готовы отвечать, тяните билет и пишите ответ. У вас есть десять минут, — напоминает о себе преподаватель строгим скрипучим голосом.
Встрепенувшись, выгоняю Мирона из головы вместе с его идеальным членом, порочными губами и грязным языком. Падаю на ближайший стул.
— Можно мне ручку? Я забыла сумку… дома, — запинаюсь на последнем слове.
— А голову вы не забыли, Исаева?
У меня уши красным наливаются и горят так, будто их хорошо оттянули, поздравляя меня с днём рождения. В детском доме эта давняя мучительная традиция празднования жива и по сей день.
