Хотя бы снимут с нас азбуку и счёт.
Я закончил. Караул сдал. Михалыч! Кричи — Караул принял.
— А фиг Вам, требую хотя бы недельного отпуска.
— На том свет отдохнёшь!
— А я собираюсь жить вечно, так что мне вообще не отдыхать?
— Во второй книге отдохнёшь.
Эпилог
Добрый день или вечер дорогой князь Михайлович.
Поздравляю вас с Рождеством, к которому надеюсь дойдёт моё письмо, и желаю тебе всего от Господа Бога нашего. Днесь соскучился по жизни нашей вольной на чудном острове и решил описать тебе моё житьё-бытье после того, как вышли мы с Венеции, града чудного.
А приключилось в жисти нашей многое. Купец, что вез нас на корабле своём, дай Господь, ему долгих лет жизни и крепкого здоровьица, после плавания по морю холодному к граду северному, сопроводил нас до самой Москвы. Там мы и расстались с Фёдором, Саввой, Прохором, Остапом и Никитой. Остались они на постоялом двору нас дожидаться, а я с Харитоном пошёл к селу Преображенскому, как вы велели. Царя-батюшку в селе не застали, так как он в Троице-Сергиев монастырь соизволил съехать.
Отправились мы тогда по его следам, да не пустили нас к Царю-батюшке, а токмо посечь грозились. По вашему совету, дал я охраннику, что наряднее всех был одет, рубль серебряный и попросил грамотку передать, что вами писана была. Принял нас Пётр Алексеевич к вечеру. Лицом молод, а умом востёр. Обо всём расспрашивал да удивлялся сильно. А когда удивлялся, хлопал себя по коленям. Рассказал я с Харитоном всё царю батюшке без утайки, что вы просили на словах рассказать, передал.
Задумался Петр Алексеевич, сначала ничего нам не ответил. А потом попросил вещи ему дать, что вы в письме своём описали, да с нами соизволили передать. Дивился царь, какое зеркало ровное, да часы какие диковинные. В трубу дальнозоркую любовался долго. Но более всего понравилась царю фузея ваша странная. Удивлялся он безмерно, что пуля такая маленькая. Не поверил царь батюшка, что я с неё на триста шагов могу в ведро попасть.
Сказал, что не токмо не попаду, но и не пролетит такая маленькая пуля столько. Сказал я тогда ему с поклоном, что пуля и шестьсот шагов пролетит, но с такого расстояния я токмо в дверь попасть могу. Опять не поверил мне Пётр Алексеевич и велел спытания мне и фузеи диковинной делать. Сделал я так, как вы меня учили, и с трёхсот шагов, попал в ведро. Тогда меня в дверь заставили стрелять. Тут конфуз и вышел. В дверь я попал, а за дверью человек стоял.
