11 августа прошёлся по рынкам и лавкам. Купил, образцы, стёкол, линз, зеркал. Когда возвращался домой, услышал музыку. На углу улицы, стоял молодой человек и играл на гитаре. Ну вот, а какой попаданец, без песен Высоцкого? Хорошо, не будем трогать святое. Тогда «Тролль» Или «Руки верх», надо исполнить. Сейчас только за бронёй сбегаю и охрану прихвачу. Здесь, ни одна рок звезда не выживет, после исполнения «сюси-пуси», забьют ногами. В этом времени, песни исполняют роль рассказа, а не пересказа мыслей наркомана.
Здесь вам не там. Зато в плавании, можно будет оторваться. Во-первых, все кругом свои. Во-вторых, я старший. В-третьих, не желающие слушать, могут покинуть борт корабля, прямо здесь в открытом море. У нас свобода выбора. С такими мыслями подошёл к итальянцу. Спросил на русском, на английском. На английском он ответил. Ну и хорошо. Пригласил его на рюмочку чая. Он отказался. Сказал, что не пьёт. Не пьёт крепкого, а вот вино с удовольствием. Вино так вино. Выбор не богатый. Здесь минералку не продают и чаем не торгуют.
Вино, пиво, ром. Не хотите? Тогда пейте воду. Да упокоит господь вашу душу. Водой здесь даже умываться опасно. А если её пить? Сознательное самоубийство. Таких, только за оградой кладбища надо хоронить. А как же мы тут живём? Да так, соорудили простой угольный фильтр, а потом ещё кипятим. Но это у себя. Здесь, на улице, выбор не богатый. Впрочем, я не пожалел. Пить не хотелось, так пригубливал за компанию. Зато музыкант, налегал, хотя было видно, не спортсмен любитель.
Как это обычно бывает, выложил мне свою печальную историю. А кому рассказывать такие вещи, как не первому встречному? Душу облегчил, и никто не узнает. В поездах такая же петрушка. История банальная. Он музыкант, поэт художник. Причём хоть бедного, но знатного рода. И не уличный музыкант, что-то там заканчивал, ноты знает, на фортепьяно играет. Она дочь купца. Оба любят друг друга, без памяти. Её отец против. Вот и вся история. А почему нам не завести личного музыканта? Вот такая мысль пришла в голову.
Похоже, я всё-таки с дегустацией переборщил, с непривычки. Пообещал музыканту Грише, что разберёмся, если он потом поедет с нами. Это я его в Гришу, в ходе беседы переименовал. Звали его Гуерино. Плохо выговаривалось, стал называть его Грина, потом Гриша. Он не протестовал."
"Сходили к отцу невесты, я был за свата. Начинать пришлось с фразы — А ты знаешь, кто я такой? Отец невесты, которого звали Фабио, не знал, но очень хотел.
