Причем из элитных кадров: все делают по высшему разряду, особенно когда трахаются перед телекамерой, и что характерно: всегда занимают нужные позиции на «съемочной площадке».
— Так ты и киномеханика привел? — Тут до Петра Петровича дошел смысл уклончивых слов Алика.
— Да, — серьезно сказал тот. — Кино будем снимать скрытой камерой. Назовем фильмец «Особенности национальной предвыборной кампании»…
— Ну тогда зови девок. Наш-то герой на подходе… Через минут пять будет. Пора включать аппаратуру.
ЧАСТЬ I. ГЛАВА 1
Варяг с полминуты постоял на пороге в подвал, пока глаза привыкали к полутьме.
Затем он рассмотрел распростертого навзничь на полу Николая Радченко. Некогда грозный авторитет-беспределыцик по кличке Колян сейчас представлял собой жалкое зрелище: зрачки у него закатились, язык вывалился, из углов рта стекали струйки слюны. Колян, не переставая, что-то неразборчиво бормотал, а сидевший над ним отставной полковник Чижевский, ныне начальник охраны Варяга, внимательно слушал это бормотание и время от времени по-деловому делал пометки в блокноте.
Рядом на табурете стоял включенный диктофон. Увидев вошедшего шефа, Чижевский поднялся и негромко сообщил:
— Все в порядке. Наш клиент стал значительно разговорчивей.
При налете на особняк Варяга погибла большая часть бойцов из банды Коляна. Живьем, кроме самого бригадира, взяли четверых раненых пехотинцев: совсем еще молоденьких парней лет по 18–20, которых Радченко навербовал буквально два-три месяца назад. Варяг распорядился подлечить пленников и затем с миром отправить на родину, в город Таежный.
Чижевский, лично провожавший пацанов в аэропорт, сурово глядя в глаза, сказал им на прощанье:
— Скажите спасибо, салаги, что шеф у нас добрый человек. Я бы на его месте вас всех давно похоронил. И похороню, если еще раз замечу в Москве.
Пехотинцы, бледные и растерянные, переминаясь с ноги на ногу, слушали Чижевского молча, в душе мечтали лишь об одном: поскорее оказаться в самолете и унестись подальше от страшной столицы.
По большому счету парням было глубоко наплевать на судьбу главаря, сулившего им золотые горы, а в результате приведшего на кровавую бойню.
Колян же, оказавшись в плену, вел себя вызывающе. Вначале, решив проявить характер, на требование Варяга назвать имена заказчиков налета ответил матерной бранью и добавил, хищно стреляя глазами:
— Жалко, суку твою не прибил и щенка. Погоди, мои люди доберутся еще до них. И тебе бошку отрежут, как пить дать, — добавил Колян.
