Окинув взглядом окрестности, Сержант определил скорость ветра — так же быстро и так же точно, как и расстояние до крыльца особняка, на котором должен был появиться клиент.
В прицел Сержант хорошо видел лица охранников, карауливших вход в особняк. Один из них оперся задом о перила крыльца и зевал во весь рот, одновременно почесывая стриженную «под ноль» голову. Его напарник, стоя на ступеньках, потягивался, подняв руки, и тоже зевал. Модный пиджак при этом распахнулся, и взгляду Сержанта предстала кобура пистолета слева под мышкой.
В отличие от этих одетых с иголочки охранников их товарищи у ворот были одеты в камуфляжную форму, но тоже имели оружие. Время от времени они выходили из будки и начинали бесцельно слоняться по двору. От наблюдения за этим смертельно скучающим воинством Сержанту и самому захотелось спать. За последние два-три часа он уже несколько раз видел Заботина: один раз тот вышел из подъехавшего автомобиля и, как-то странно сутулясь, в сопровождении охраны прошел в особняк; второй раз Заботин неожиданно выскочил на крыльцо, бросил несколько слов охранникам — видимо, инструкции насчет встречи важного гостя — и вновь юркнул в дверь.
В третий раз Заботин вышел проводить того самого важного гостя, квадратного толстяка с ежиком рыжих волос на голове. Тут палец Сержанта нежно прильнул к курку, затем прижался к нему плотнее, но затем Сержант тяжело вздохнул и снял палец с курка, не желая рисковать.
Наблюдавшие с чердака за особняком в бинокли разведчики издали приглушенные досадливые возгласы.
— Ну что же он не стреляет?! — со стоном пробормотал Лебедев.
— Объект все время движется, вот он и боится рисковать, — уныло пояснил Абрамов. От раскаленной крыши на чердаке стояла ужасная духота, и голые торсы раздевшихся до пояса разведчиков блестели от пота, а от непрерывного воркованья голубей, запаха голубиного помета и гудения лифта мутилось в голове. «Еще, не дай Бог, лифт сломается и монтеры придут, — думал Абрамов. — Как-то неохота поддельные ментовские ксивы доставать».
Мало-помалу стало темнеть, а Сержант все лежал в той же позе на матрасе и смотрел в сторону особняка то в прицел винтовки, то в бинокль. Наконец стемнело настолько, что взгляд уже не мог отчетливо различать человеческие фигуры возле особняка. Прицелы ночного видения не могли обеспечить точной стрельбы на таком расстоянии, и потому Сержант разобрал ружье, сложил его части в чемоданчик, накрылся одеялом и вновь затих. С матраса он так и не вставал.
