Никогда подобной вкусноты не видела. Я же не знала, сколько они стоят! Решила, просто сладкое, зачем его оставлять? Ментам не понадобится, им водки с колбасой подавай, вышвырнут корзиночки вон, или стухнут они в отделении. Вот и прихватила детям. И правда, такие свежие, нежные, быстро мы их съели, а коробку я оставила, она бархатом отделана, хотела в ней нитки держать. Ну кому плохо сделала? Надо было оставить? Чтоб скисли?
— Где заколка? — перебил я.
— Таньке отнесла.
— Ступайте, заберите назад.
— Она не отдаст!
— Катя! Если принесете краба, я навсегда забуду о пирожных и никому не расскажу о вашем воровстве.
— Это просто пирожные, — с отчаянием выкрикнула хозяйка, — не вещи или деньги!
— Но сладкое покупали не вы, — резонно ответил я, — нельзя брать чужое, даже если оно стоит копейку. Тем более уносить улики с места происшествия.
— Ща сгоняю, — подскочила Катя и убежала.
Я остался в кухне один и начал бездумно рассматривать разноцветные трусы и чудовищного вида лифчики, свисавшие с веревки.
Уж не знаю, какие аргументы использовала Катерина, но через четверть часа она вернулась назад и отдала мне аляповатое изделие из пластмассы, украшенное осколками бутылочного стекла.
Глава 14
Нора не дала мне сказать и слова.
— Ваня, — поманила она меня, высунувшись из кабинета, — зайди.
Я бодро вошел в рабочую комнату Элеоноры, раскрыл было рот и тут же захлопнул его. В кресле, невзирая на поздний час, сидела симпатичная брюнетка в черном костюме. На девушке было слишком много косметики, тональная пудра цвета загара, румяна, алая помада, карие глаза окружены забором излишне черных ресниц, но даже в таком виде молодая женщина казалась симпатичной.
— Знакомьтесь, — бодро воскликнула Нора, — Иван Павлович, заведующий разведывательным отделением.
Я улыбнулся брюнетке, надо нам с Элеонорой наконец договориться о моем служебном статусе, а то постоянно путаемся.
— А это Олеся Реутова, ближайшая подруга покойной Сони Умер, — сказала Нора.
— Очень приятно, — машинально ответил я и тут же спохватился.
— Извините, ничего приятного, учитывая недавно случившееся горе, нет.
— Вы не сделали ничего плохого, — просипела Олеся, — а у меня голос на нервной почве пропал, вот, хриплю.
— Соня на самом деле была женой Вяльцева, — заявила Нора, — здесь сомнений нет."
"— Он ее обманул, — зашептала Олеся, — устроился за чужой счет, воспользовался добротой Сони и ее мамы Тильды Генриховны, обвел женщин вокруг пальца. Заявился в Москву из какой-то дыры.
