Монти сидел на корточках около невинно убиенного чайника, держал в правой руке острый осколок, из пальцев кузена капала кровь.
— Монти, ты порезался!
— Полагаешь?
— Разве тебе не больно?
— Ну, в общем, да, — промямлил он.
— Сейчас же сунь ладонь под холодную воду, — велел я и ринулся к аптечке.
Спустя десять минут Монти, полюбовавшись на пластырь, которым я заклеил порез, с чувством произнес:
— Ванечка, около тебя я ощущаю себя совершенно никчемной личностью. Ты мой кумир, образец для подражания. Все знаешь, все умеешь, водишь машину, работаешь детективом, общаешься с самыми красивыми женщинами.
А я! Сейчас бы кровью истек! Откуда ты узнал, как правильно обрабатывать жуткие раны?
Я слегка смутился от обилия комплиментов.
— Монти, у тебя крошечный порез, завтра от него и следа не останется.
— Может, все-таки сделать противостолбнячный укол? — занервничал кузен.
— Право, не стоит!
— Как скажешь, Ванечка, — покорно согласился Монти, — ты мой маяк! До тебя я не имел настоящих друзей и сейчас каждое утро и вечер говорю: «Боже, спаси Ванечку».
Ну, можно ли злиться на Монти? Полнейшее добродушие обезоруживает.
Внезапно в кухне запахло горелым, я живо открыл духовку, потом, предусмотрительно натянув толстые стеганые варежки, вытащил форму и был приятно удивлен. Пирог смотрелся очень симпатично, он получился ровно-коричневого цвета и пахнул, словно свежее печенье.
— Ванечка, — взвизгнул Монти, — это ты сделал?
— Да, — с гордостью ответил я.
— Ради меня!
— Конечно, Монти.
— Ванечка!!! Ты гений! Лучший кондитер в мире! Я должен всю оставшуюся жизнь благодарить тебя, — зачастил Монти, потом вскочил и взялся правой рукой за форму.
— Осторожно, — закричал я, — горячо!
Но поздно! Монти побледнел.
— Ай! Как больно!
— Немедленно сунь пальцы под холодную воду, — опять приказал я и полез в аптечку.
Николетта безалаберна до неприличия, но в лекарствах у нее армейский порядок, у маменьки определенно должен найтись спрей от ожогов.
Спустя еще пять минут Монти простонал:
— Ванечка, у меня кружится голова.
— Ступай, дружочек, в спальню, — тоном убеленного сединами старца, наставляющего трехлетку, сказал я, — ляг на диван и спокойно полежи, целее будешь.
— Ты считаешь?
— Да.
— Но я хотел помочь накрыть на стол! По-моему, неприлично заставлять тебя так хлопотать ради меня!
— Спасибо, Монти, думаю, я сам справлюсь. Когда придет Алена?
— Через полтора часа.
— Замечательно, у нас есть время, чтобы привести нервы в порядок.
