Один раз сказал маме: «Ксюша, у меня клиент в Пицунде, улечу туда на пару недель. Отпусти со мной Леську, она моря никогда не видела. Денег ни копейки не надо, будем жить у подзащитного дома на всем готовом. Я в суд утром уйду, а девочка пойдет на пляж». Мама обрадовалась. Она всегда в эйфорию впадала, если задаром что-то получала. Вот тогда все и случилось впервые… Я без Илюши жить не могла! Но потом…
Олеся заплакала и продолжала сквозь слезы:"
"— Несколько лет мы тайком встречались. И я почему-то дядю Илью меньше любить стала.
Он иногда грубым может быть. К тому же все время о деньгах говорит, очень их любит. Потом родители газом отравились, и я стала их наследницей. Дядя Илюша, когда моим опекуном был назначен, сказал мне: «Скоро мы поженимся и уедем из России. Ты мне семь детей родишь! Деньги у нас есть и будут всегда. Фирма доход приносит».
Леся вытерла лицо руками.
— Я ему ответила, что пока не готова в брак вступить, еще очень молодая. И что о детях не думаю. И тут лицо у Каравайкина стало… нечеловеческое.
Он меня схватил, сжал так крепко, что я дышать не могла, по щеке ударил и прошипел: «Ты маленькая …» В общем, плохими словами меня обозвал. Повторять их не хочу, буду говорить «тра-ля-ля» вместо гадостей. Ладно?
…Дядя Илюша начал материться, побил меня сильно. Его прямо трясло от злости.
— Ах ты неблагодарная тра-ля-ля! — орал Каравайкин. — Я, именно я, тра-ля-ля, все сделал, чтобы мы жили счастливо вместе, деньги получили. Думаешь, Владимир с Ксенией случайно отравились? Это же я вечером, когда твои скупердяи захрапели, тайно шланг заменил и дырку в нем проволокой провертел.
А ты, тра-ля-ля, наследство захапала, мне «спасибо» не сказала. Егора по-хорошему убрать тоже следовало, и я ему объяснил: «Представляю интересы Леси, опекуном ее являюсь, и если ты разинешь пасть на ее законные деньги, мигом в прессу солью историю с Полиной Мотыльковой. Тебя тогда из института выгонят и ни в один другой вуз никогда не возьмут». Леська, тра-ля-ля, кто тебя единственной наследницей сделал? Я бы и бабку твою убил, но не успел, Елена сама на тот свет убралась, еще до Вовки.
Очень мне не нравилось, что ты к ней да к брату-наркоману ходишь, жратву им таскаешь, и я решил непутевую бабу к работе пристроить. Нашел ей место в одном доме — полы мыть. Она туда поехала, шваброй по плитке повозила, водку из буфета сперла. Дома ее выкушала, и тю-тю. Мне потом хозяйка позвонила, сказала, что моя протеже оказалась с липкими лапами.
