Нам с Иваном хотелось жить рядом с Риной, но все-таки в отдельной норке, поэтому квартира банкира стала прекрасным решением проблемы.
Поскольку апартаменты никогда никем не использовались, я, еще не побывав внутри, очень обрадовалась и сказала мужу:
— Отлично. Можно не делать ремонт.
— Сначала посмотри на интерьер, — попросил Иван. — Вдруг не понравится?
— Тебе хочется, чтобы в доме появились мастера, сбивающие кафель, маляры, сантехники и прочие умельцы? — прищурилась я.
Супруг передернулся.
— Никогда!
— В новой квартире чисто? — не успокаивалась я.
— Пыльно, — уточнил Иван. — Если мы решим жить без каких-либо изменений в интерьере, нужно сделать генеральную уборку, сдать в химчистку занавески, пледы.
— О! Там есть портьеры и одеяла? — восхитилась я.
— Угу, — кивнул Иван. — В наличии все: постельное белье, посуда, кухонная утварь, ковры…
— Вот уж чего не люблю, так это ковры, — заметила я.
— На мой взгляд, это — пылесборники, — согласился муж.
Я начала размышлять вслух.
— Ковры не составит труда скатать и убрать, можно вообще их продать.
Найти уборщицу легко. Прямо завтра начну искать хороший клининг. Лапуля с Димоном недавно купили дом, у них работала замечательная бригада. Стоили услуги недорого, а качество уборки оказалось выше всяких похвал.
— Давай все же сначала сходим в квартиру, — попросил Иван. — Вдруг нам что-то не понравится? Тогда надо будет кое-что переделать."
"На следующий день мы втроем — пригласили и Рину, которая тоже ни разу не спускалась в апартаменты банкира, — вошли в холл нашей будущей квартиры.
Иван щелкнул выключателем, и мне на секунду показалось, что вокруг вспыхнул огонь. Я зажмурилась, потом осторожно приоткрыла один глаз и ахнула. Вокруг сверкало золото: шкафы, обои, вешалка, стены — все покрывала роспись, сделанная золотистой краской. Пол оказался паркетный, но и в него были вделаны желтые кусочки металла. От фрески на потолке захватывало дух: три толстые обнаженные тетушки и с ними не менее тучный юноша тоже без признаков одежды.
Парень держал в руках фрукт (угадайте, какого цвета), отдаленно напоминающий яблоко. Похоже, художник пытался изобразить иллюстрацию к древнегреческому мифу про Париса. А под этой красотой висела люстра — скопище хрусталя, позолоченных трубок и керамических медальонов, на каждом из которых виднелись буквы.
— Что там написано? — прошептала я, почти лишившись голоса при виде такого умопомрачительного великолепия.
— «А» и «В», — тоже тихо ответила Ирина Леонидовна.
