На безоблачном небе светили пронзительно яркие звезды. В Москве таких звезд не увидишь. Полина уже собиралась уходить, когда от стены отделилась тень...
– Привет, а я тебя ждал, – Сергей Полянский пытался улыбаться замерзшими губами. – У тебя были гости, и я ждал, когда они уйдут.
– Зачем? – От него пахло алкоголем, и на ногах он держался, кажется, не слишком уверенно. – Сережа, ты пьян? – Глупый вопрос, видно же, что да.
– Пьян, – он покаянно кивнул. – Очень холодно. Я ждал с восьми вечера, замерз как собака.
Пришлось купить водки, чтобы согреться."
"– Согрелся?! – Растерянность сменилась раздражением. Первый час ночи, а он, ее ученик, между прочим, слоняется пьяный неизвестно где, неизвестно зачем.
– Вообще-то не очень. Мне бы чаю или кофе. И в тепле посидеть чуть-чуть...
В тепле посидеть! А где ж ей взять это тепло?! К себе вести посреди ночи?..
По всему выходило, что придется вести, потому что до дома этот балбес может и не дойти. Это же додуматься – водкой согреваться!
– Отец знает, где ты? – Она зло дернула Сергея за рукав.
– Он, наверное, с ума сходит.
– Отец в командировке, так что никто с ума не сходит, не волнуйся. Я только на секундочку, я сейчас...
Пьяный и глупый. Свалился на ее бедную голову.
– Пойдем, горе! – Полина распахнула дверь подъезда.
После уличной стужи в квартире было расслабляюще тепло, пахло мандаринами и Светиными духами.
– Раздевайся! – Полина сняла свою дубленку, аккуратно повесила в шкаф и только после этого посмотрела на Сергея.
Он улыбнулся нахально и, кажется, немного смущенно, зубами стащил перчатку, сунул руку за пазуху.
– Это тебе. С днем рождения, Полина.
Это была роза: темно-бордовая, почти черная, на толстом и длинном шипастом стебле. Каким-то чудом она не замерзла и не изломалась за пазухой у Сергея Полянского.
– Спасибо, – Полина взяла розу. Его пальцы были холодными: щегольские замшевые перчатки не спасали от двадцатиградусного мороза, а взгляд... Нет, об этом лучше не думать. – Сейчас сварю тебе кофе.
– Острый шип царапнул кожу, надо бы поставить розу в воду...
Чтобы нечувствительными от мороза пальцами развязать шнурки и расстегнуть пуговицы на дубленке, понадобилась определенная ловкость. Еще немного, и он бы замерз к чертовой бабушке.
Полина на кухне сердито гремела посудой – злилась. Конечно, злилась, потому что он без спросу да еще и пьяный. А он никакой не пьяный, сто граммов водки для храбрости – это ж ерунда. И зачем соврал про бутылку?..
