– Марат, ради всего святого! – Она закрыла лицо руками. – Я и так знаю, как виновата.
– Ты виновата? – Ильинский смотрел на нее как-то странно. – Смею тебя заверить, ты виновата далеко не во всех бедах, случившихся с этим парнем. Скажем так, на твоей совести лишь разорванная селезенка. Но без этого органа вполне можно обойтись, а вот все остальное – это не твоих рук дело.
– Как?!
– А вот так, голубушка! Все вышеперечисленные травмы у нашего подопечного уже имелись до встречи с бампером твоей машины. Я бы даже сказал, что он обязан тебе жизнью.
Если бы ты в порыве милосердия не привезла его в больницу, он бы погиб в течение часа, если не от геморрагического шока, так от переохлаждения.
Значит, она не убийца, а спасительница? Неисповедимы твои пути, Господи!
– Хочу курить. – Ядвига откинулась на спинку кресла, просительно посмотрела на Ильинского.
– У меня только сигары, – тот протянул ей инкрустированную серебром деревянную шкатулку.
– Все равно. – Ядвига сосредоточенно смотрела на свои руки, кое-где виднелись бурые пятна засохшей крови.
Они курили молча. Каждый думал о своем. Она о том, что ей теперь делать с этим странным, похожим на насмешку подарком судьбы. Он о том, какая она красивая. А еще о том, что тогда, много лет назад, ему нужно было проявить настойчивость и заставить ее выйти за него замуж. Возможно, у него не сложилась бы блестящая карьера – ведь невозможно, имея в женах такую удивительную женщину, целиком отдаваться работе, – зато у него было бы нечто несоизмеримо большее.
..
– Могу я его увидеть? – Ядвига нарушила молчание первой.
– Утром. Сейчас бесполезно – он без сознания.
– Уже утро, ну пожалуйста, Марат!
– Позже, – Ильинский нахмурился.
Ему всегда было нелегко говорить «нет» этой женщине. Собственно, никогда раньше ему и не приходилось ей отказывать. Но сейчас... это ее волнение, желание увидеть пострадавшего во что бы то ни стало. Наверное, дело не в ней, дело в нем самом, в том, что он чувствовал в этот момент.
А он чувствовал ревность, вязкую и болезненно-острую...
– Ядя, поезжай домой. Выспись, выкури трубку, выпей кофе. Тебе нужно прийти в себя. А к обеду возвращайся. Нет, лучше позвони мне предварительно, вдруг он еще не придет в себя.
– А он придет в себя?
Ильинский пожал плечами, успокаивающе погладил Ядвигу по узкой ладони:
– А куда же он, голубчик, денется? Придет, конечно. Рано или поздно...
В палату интенсивной терапии Ядвига попала лишь к вечеру.
