Сергей прочел записку несколько раз кряду, рукавом рубашки вытер вспотевший лоб.
Она все вспомнила...
Она благодарит за помощь...
Она за что-то там извиняется...
И ни единого слова о том, куда она отправилась...
– Дура! – Сергей смял записку. – Идиотка!
Ну что ж она так, не прощаясь, – взяла и ушла! Вспомнила? Ну и что, что вспомнила, могла бы хоть поговорить. И куда она могла пойти?
Сергей знал только одно такое место, но лучше бы он ошибался, потому что, если Полина поехала в тот проклятый дом, ей угрожает реальная опасность.
..
...Вася вернулся минут через десять, отдуваясь, уселся на водительское сиденье, подмигнул Полине:
– Извините, что задержался. Пришлось врача ждать. Баба Мотя – старушка хорошая, только малость не в себе, без пригляду пропадет.
– А дети у нее есть? – спросила Полина.
– Дети есть. – Вася завел мотор. – Только она детям не нужна. Дочки в Москву уехали. Пока бабка еще в силе была, навещали, внуков на лето подкидывали, а как умом слабеть стала, сразу забыли.
Вот такая история.
– Грустно.
– Да, уж точно не весело. Так вас на автовокзал?
– Если вам не трудно.
– А чего трудного? Тут через частный сектор до вокзала пять минут езды...
«Уазик» лихо развернулся, поднимая клубы пыли, покатился по разбитой дороге.
Городок производил тягостное впечатление: узкие улицы, рытвины на дорогах, обшарпанные дома, чахлые деревья, уставшие от полуденной жары пешеходы. От вчерашнего ливня не осталось и следа. А может, тут и не было никакого дождя? Может, здесь зона какая аномальная?.
.
Они въехали в частный сектор, и пейзаж стал веселее. Дома уже не выглядели такими запущенными, как в центре, и даже листва на деревьях казалась зеленее, а воздух прохладнее.
«Уазик» резко затормозил на бог весть откуда взявшемся в этой глуши светофоре. Полину бросило вперед. Альбом соскользнул с коленей, упал под ноги, на черный резиновый коврик. Она чертыхнулась, потянулась следом. Коврик сдвинулся, под ним, на грязном полу «уазика», тускло поблескивал какой-то предмет.
Ей понадобилось мгновение, чтобы понять, что это такое...
Кусунгобу – японский нож для совершения сэппуку. Она уже видела его раньше, в коллекции Ядвиги...
Полина замерла, сердце перестало биться, ухнуло вниз, на грязный резиновый коврик. Наверное, ей не хватило выдержки, или невозмутимости, или хорошей реакции. Поднимая с пола альбом, она уже знала, что выдала себя.
– Упс! – Милиционер Вася широко улыбнулся своей голливудской улыбкой.
