Полина возилась на кухне, пока он переодевался и принимал душ. Запах жареного мяса пробрался в ванную, приятно щекотал ноздри. От мысли, что его ждет настоящий человеческий ужин, а не приготовленные на скорую руку полуфабрикаты, Сергей чувствовал себя как-то неуверенно. Все это было похоже на семейную жизнь: вернувшийся домой после долгого трудового дня муж, заботливая жена, вкусный ужин.
Идиллия. Слишком опасная идиллия...
– О чем ты хотел со мной поговорить? – Она успела сменить одолженное Юркой тряпье на аккуратненькие джинсы и ярко-синюю, под цвет глаз, футболку.
– Давай сначала поужинаем, – смотреть на нее было неожиданно приятно и начинать трудный разговор совсем не хотелось.
– Давай, – она закончила нарезать салат, присела к столу.
Ужин оказался очень вкусным. Он был бы еще вкуснее, если бы не одолевавшие Сергея мысли. Полина убрала со стола, помыла посуду, села напротив, подперев подбородок кулаком, посмотрела выжидающе.
– Это касается прошлой ночи, – начал он без предисловий.
– И что было не так прошлой ночью? – Она улыбалась, но в глазах Сергей видел страх.
– У тебя рубец на животе. Ты понимаешь, что это значит?
– Мне делали какую-то операцию, да? – Страх сменился растерянностью.
– Да, тебе делали операцию. Это рубец от кесарева сечения. Полина, по всей вероятности, у тебя есть ребенок.
– Ребенок? – Она испуганно мотнула головой, прижала ладони к животу. – Это точно?
– Это вероятно, – он старался не смотреть в ее сторону. – Во всяком случае, ты точно была беременна, и тебе точно делали кесарево сечение.
– Я ничего не чувствую, – она так и не убрала рук с живота. – Ничего не помню... Как я могла забыть такое?! Какая же я после этого мать?!
– Так бывает при амнезии, – он не знал, как ее утешить.
– Мой ребенок сейчас где-то совсем один, а я здесь. – Полина вскочила из-за стола, заметалась по кухне. – Как ты мог молчать об этом целый день?! Как ты посмел?! – Она смотрела на него почти с ненавистью.
– Успокойся. Что бы изменилось, если бы я сказал тебе об этом сразу? Когда ты уезжала из Франции, ты его наверняка на кого-то оставила.
Так что он не один.
– Мой ребенок с чужими людьми.
– Не обязательно. Твой ребенок мог остаться со своим отцом.
– Отцом? – Полина застыла посреди кухни.
– Вполне логично, что у ребенка есть отец. – Странный у нее взгляд – отрицающий. Ребенка приняла безоговорочно, а про мужа и слышать не хочет.
– Яков Романович сказал, что мой муж умер.
