Бобровой.
— Прямо так насадил? — ужаснулась Юлька. — По живому?
— Агась, — мигнуло существо. — Да мы привыкшие. Только продирает хвост теперя. Силушки нету как болит, зараза!
— За что он вас? — Юлька присела перед сгорбившимся бобровым, потянулась взглянуть на пострадавший хвост поближе.
— За дело. — тот снова виновато мигнул. — Я рыбку своровал, сызмальства рыбку люблю! Вот он и споймал крючком, чтобы не повадно.
— За одну рыбку??
— Агась. Я куканчик подъел. Всего одну снизочку рыбок. Одну-разъединственную. — бобровой сморщился и умоляюще сложил лапы.
— Только хозяину ни-ни, что нажаловался тебе. Он тогда втёмную посадит! Не хочу больше втёмную!
— Это как? — Юлька продолжила расспросы, а сама осторожно взялась за крючок.
— Не уж непонятно? Тёмно там, и холодно. И пустота! А ты в ней — то ли висишь, то ли вниз катисси. Жутко."
"Он собрался сказать что-то ещё, но взвизгнул и плюхнулся на пол, когда Юлька резко потянула крючок. Тот вышел на удивление легко — хватило одного слаженного движения.
— Вот. — продемонстрировала Юлька добычу трясущемуся бобровому.
— Сохраните на память. И больше не проказничайте.
— Да я… да ты!.. — существо на миг лишилось дара речи, а потом полезло к Юльке обниматься. — Дай, поцелую тебе, ракрасавишна! Дай, к щёчке приложуся!
— Не надо! — Юлька упёрлась ладонями в лоснящуюся, тугую тушку. — Вы лучше хвост перевяжите. Ну, и продезинфицировать нужно.
— Чегося? — изумился бобровой. — Продизици…?
— Помазать спиртом, чтобы не было нагноения.
— Спирт изводить? — бобровой ахнул.
— Я лучше внутре продизицирую. А поверху земелей присыплю. Мне бабка ею все хвори излечивала.
Оббежав рысцой комнатушку, бобровой ткнулся в угол и растворился в тени. Юлька проводила его взглядом и вздохнула. Задал ей ключник работы, да такой, что не знаешь как и подступиться. Нет бы проще что предложил — вымести пыль, вымыть полы, убрать паутину…
Сделаю, что смогу, решила Юлька. Здесь всё очень грязное и запущенное! Может ключник обрадуется порядку? Забудет про сажу и крапиву?
Юлька принялась осматривать комнатёнку.
Нужно было найти ведро и подходящую тряпку. И веник. Ну, и воду, конечно.
— Что потеряла? — бобровой показался из угла, таща в лапах смятую подвявшую кувшинку.
— Это тебе. — он сунул мокрый цветок Юльке, и ей пришлось принять холодный и скользкий стебель.
— Спасибо, — поблагодарила она расстаравшееся существо. — А можно ещё ведро и тряпку. Хочу полы помыть.
— Тряпок не держим. С прочим подмогнём, — бобровой негромко присвистнул.
