Монах терпеть не мог таких нахрапистых и откровенно-наглых…
— Инга, — как можно мягче он опустил её на пол. — послушай…
— Гляньтя! Теперя с этой милуется! Ты, паря, не промах! — в проёме появилась Незабудка. — Вы идётя или возвращенцев ждать будитя?
— Кто сделает проход? — Инга как ни в чём не бывало напялила пиджачок и, поплевав на ладони, пригладила топорщащиеся вокруг лица волосы.
— Уже сделала, сразу от входа, — объявила появившаяся за товаркой Ирина Санна и подмигнула Монаху. — Помаду сотри. Уж слишком ярка.
Помянув нечистого, Монах полез за платком, а Инга даже не покраснела — подхватив сумку, выскочила вон, не удостоив его и взглядом.
— Пойдём, девочка! — потянула за собой Марфу. — Там по двое можно, проход узкий.
Возмущённая Марфа собралась было взбрыкнуть, но так и застыла перед распахнутой дверью — окрестности поглотила белая мгла, лишь в нешироком проходе-коридорчике можно было увидеть и землю, и пожухлую траву, и даже кусочек серого неба.
— Давайтя, пошли-пошли, — Незабудка погнала всех вперёд.
— После меня! — Ирина Санна шагнула первой, и поманила за собой подруг. — Пална! Незабудка! Не отставать!
Ринувшиеся за ней старухи едва не застряли в проёме. Кое-как вывалившись наружу, шустро засеменили за главной.
Следом отправились Инга и Марфа.
Юлька хотела помешать им — удержать сестру при себе, но Монах показал глазами — пусть идут.
— Я хочу быть возле сестры!
— Они рядом. Не волнуйся. Если понадобится, мы с лёгкостью их нагоним.
Юлька промолчала, не зная, как реагировать на странное желание Монаха пойти рядом.
Сначала он поцеловал её, а потом обнимался с Ингой! Как такое понять и принять?
Монах нравился ей. Такого никогда не пропустишь в толпе.
Симпатичный. И мужественный. И шрам совсем не портит лицо, а только прибавляет брутальности.
В голову полезли ненужные сейчас мысли, но голос разума развеял приятное волнение.
— Ты себя когда последний раз видела? Ни макияжа, ни чистых волос!.. У него таких как ты — целый табор. И вообще — на него Инга запала.
Так что забудь!
Юлька вздохнула и разом поникла — пусть вкус у Инги и безобразный, зато внешность яркая, а фигура — выдающаяся. Она явно умела себя подать и не терялась в обществе эффектных мужчин.
— Юля! — позвал Монах. — Ты меня не слушаешь?
— Прости. Волнуюсь о сестре, — соврала Юлька и ярко покраснела."
"— Не стоит. Марфа взрослая девочка.
— Наверное. Только я к этому не привыкла.
— Что ты видела? Тогда. В тумане. Расскажи мне. Я должен знать.
