— Вот глупая дурочка! Верно, Иринка?
— Никто доподлинно не знает о нём, — ответила Ирина Санна. — Ключник может указать, где искать лунное молоко. И что интересно — для каждого это будут разные места! Но как оно выглядит, какое оно — молчит. Не говорит. Сами понять должны. И принести.
— И вы пробовали?
— С чего бы? — фыркнула Пална.
— Раз знаете такие подробности.
— Да у нас про это столько говорят! Кому не лень — байки травять.
— А если принести такое молоко… Тогда он выполнит просьбу?
— Хто знаить.
С ним надо сторожко быть. Иначе обломисси.
Мощный удар грома сотряс дом, молния озарила комнатёнку сияющей вспышкой. Настолько яркой, что на некоторое время ослепила Юльку.
Заверещав, Пална рухнула на пол, крепко притиснулась к стене.
— Ты глаза-то не три. — посочувствовала Ирина Санна. — Потри ладони, и приложи к векам. Так быстрее пройдёт.
Снова грохнуло. Совсем рядом. Пална протяжно заскулила.
Опять удар. Ещё один. И следом — недовольный голосок:
— А ну, открывайтя! Свои-и-и!!"
"— Вот и Незабудка пожаловала! Впусти её, Ерошка.
— Ирина Санна явно обрадовалась. — Наконец-то явилась. Теперь все в сборе.
Противно скрипнула дверь, и комнату наполнили голоса. Шепелявый старушечий возмущался чему-то. Приятный мужской весело здоровался со всеми. А ещё один — юный, до боли знакомый — прошептал тихо:
— Привет, Юля! Это я.
Глава 4
Монах сразу всё понял про бабку-лягушку — сказались и опыт, и знания. За годы общения с иными он легко научился распознавать их скрытую суть.
Стараясь не выдавать себя, собрался беззлобно посетовать на грозу, но бабку было не перебить — перейдя с благодарностей на жалобы, она принялась костерить «своих» и неожиданно попросила подвезти в Лопухи.
Это была настоящая удача — Монах был уверен, что теперь они доедут без проблем.
Так и вышло. Бабка показывала дорогу лучше любого навигатора — среди темноты и грозы это было особенно ценно.
Они миновали лес и оказались у огромных лопухов.
Их неряшливые и лохматые силуэты сквозь вспышки молний походили на оживших страшилищ — причудливая игра света заставляла растения шевелиться, придавая живой и угрожающий вид.
Надвинув на голову капюшон, Марфа залипла к окну — ей не терпелось увидеть деревню. Монах в который раз поразился с каким хладнокровием она принимает множащиеся вокруг чудеса — и сам процесс переноса, и неправильную грозу, и бабку, лягушкой сиганувшую к ним из травы.
