Будто почувствовав, что я вошла в помещение, чуть приподнимает голову и смотрит поверх затемнённых стёкол прямо на меня.
Вздохнув, поправляю на плече сумку и иду к нему. То есть не конкретно к нему, а к своему месту!
— Что бы ты ни выкинул сегодня, знай — я не в настроении, — говорю я. — Вставай, я хочу сесть у окна.
— Проходи, — лениво произносит Гейден, даже не думая двигаться или выполнять мою просьбу.
Мог хотя бы коленки сдвинуть в сторону!
Делаю глубокий вдох, борясь с желанием опустить на его чёрную макушку свой кофе.
Пытаюсь восстановить дыхание и не сорваться, превращаясь в бешеную суку.
Смотрю на красные бархатные цветы, потом на ухмыляющиеся тонкие губы. Скольжу взглядом ниже, на две серебряные цепочки, болтающиеся поверх чёрной футболки, и на неровный фиолетовый засос, украшающий мужскую шею.
Он с ней переспал…
А ты на что надеялась? Что Мирон Гейден будет ждать, пока ты раздвинешь перед ним ноги, и соблюдать целибат?
Мир понимает, куда я смотрю, и чуть приподнимает брови.
Самовлюблённый говнюк.
Сажусь на стол и, перекинув ноги, оказываюсь по другую сторону, рядом с Мироном. Предусмотрительно отодвигаю свой стул подальше и, достав ноутбук, отгораживаюсь от парня.
У меня от его близости звенит в ушах, теплеет низ живота и волоски на коже дыбом. Я напряжена до предела своих возможностей.
Ноздри щекочет тонкий аромат роз, и я скашиваю взгляд на цветы. Они меня раздражают.
Это для Вики? Она настолько хороша в постели? Настолько его впечатлила, что сам Гейден снизошел до букета? Если и так, готова поспорить — это первый букет в его жизни.
— Это тебе, — словно прочитав мои мысли, говорит Мирон и двигает цветы в мою сторону.
Мозгом понимаю, что не должна так остро реагировать на его близость. Но как только Мирон вторгается в мою зону комфорта, все чувства в разы обостряются. Все системы и выдержка сбоят и летят к чертям.
Хочу дотронуться до него, хочу забраться на его чёртовы колени и впиться в его губы своими.
Почувствовать его язык, его руки, его вкус.
— Мне? — спрашиваю сипло. — Красивые. Спасибо.
— Это извинения. — Горячее дыхание обжигает щёку, а на моё колено ложится чужая рука. — Не от меня.
Меня словно током бьёт. Он опять меня касается и будто продал душу дьяволу, потому что тут же порождает во мне самые низменные желания.
Нужно отстраниться и надавать ему оплеух. Пусть держит свои клешни при себе, а этот букет засунет Соколову в задницу.
