Который всегда внимателен, нежен и ласково называет меня “малыш”. И мне всё равно, что рядом с ним я сухая, словно пустыня Сахара, а на обманчиво ласковые прикосновения Мирона моё тело тут же отзывается.
— Интересно, ты специально оставила на платье ценник, чтобы все знали сколько оно стоит, или завтра тебе нужно его вернуть? — спрашивает Мирон и вытаскивает этикетку наружу. — У тебя уже закончились те деньги, что ты у меня взяла?
Я холодею. Он крутит его между пальцев, тянет за леску так, чтобы моя спина опять коснулась его руки, и вопросительно приподнимает брови.
Очень надеюсь, что все поглощены разговорами и никто не замечает моей личной драмы, разворачивающейся у них под носом. Он хочет меня помучить? Отомстить?
— Не понимаю, о чём ты.
— Не строй из себя идиотку. Тебе не идёт. Я тебя узнал. Ты узнала меня, — продолжает вести тихую светскую беседу Мирон. — Приятный сюрприз.
— Смотря для кого...
Я откидываюсь назад и зажимаю его руку между своим телом и спинкой дивана. Парень вытаскивает её и закидывает наверх.
Теперь его пальцы щекочут моё плечо у всех на виду. Королева всё ещё смотрит на нас.
Взгляд Мирона сползает с моего лица ниже и останавливается на напряжённых сосках. Вокруг полумрак, и только он видит, как остро моё тело реагирует на него. Его кадык дёргается.
Быстро облизываю нижнюю губу.
— Что тебе нужно?
— Я хочу забрать то, за что тебе заплатил.
— У меня этого больше нет, — радостно улыбаюсь и опять вру. Врать я умею очень убедительно, надеюсь, он поверит и отстанет.
— Или ты думаешь, пока ты был за “бугром”, твой друг по ночам вышивал со мной крестиком?
— Тогда ты отдашь мне всё, что украла. Всё. До последнего доллара.
— У меня больше нет этих денег, — пожимаю плечами.
Мой голос звучит убедительно?
— Тогда я придумаю что-то другое. Ты мне должна, Ангелина.
Мирон проводит большим пальцем по своим губам и, запрокинув голову, смотрит мимо меня на Сашу.
Я тоже смотрю на своего парня. И ощущаю себя крайне глупо. У нас всё шло хорошо, а сейчас всё идёт не так! И я бы дорого заплатила, чтобы у Мирона была амнезия!
Соколов ловит мой взгляд и протягивает мне кальян. Я хватаюсь за эту возможность прекратить разговор и, заменив мундштук на новый, вдыхаю в себя дым. Делаю несколько быстрых затяжек. Легкие начинают гореть, горло сводит спазмом. Давлюсь сладким ароматным дымом, забывая, как дышать.
