Его член чуть дыру в моём купальнике не проделал, таранил и пытался вырваться из трусов своего владельца.
Нервный смешок срывается с моих губ.
Ладно.
Откинувшись обратно на подушки, я просовываю руку под одеяло и, отодвинув в сторону липкое тонкое кружево, прикасаюсь к себе.
Первое касание растекается покалыванием и сладкой истомой по венам. Упираюсь пятками в матрас, шире разводя колени. Я сейчас очень чувствительна там, мне хватит буквально нескольких движений. Даже медленных. Вверх. Вниз. По кругу. Второй рукой касаюсь груди и сжимаю между пальцев напряженный ноющий сосок.
До чувственной боли, которая только усиливает накатывающие одна за одной волны наслаждения.
Пальчики ног поджимаются, и я приподнимаю бёдра, мечась по подушкам.
— Боже…
Скрип двери практически вырывает меня из лап оргазма.
Широко открыв глаза, смотрю на застывшую в дверном проёме фигуру Гейдена. Его всегда спокойный и надменный взгляд мечется между моим лицом и рукой, которая всё ещё находится у меня между ног. Спешно достаю её оттуда, радуясь, что одеяло скрывает всё остальное.
Но… Мирон, конечно, догадался о том, чем я здесь занималась.
Жар опаляет мои щёки, окрашивая их в цвет перезрелых томатов.
— Ты… — выдыхаю, пытаясь найти подходящие слова.
— Продолжай. Я не буду мешать, просто посмотрю. Тебе нравится, когда на тебя смотрят? — хрипло спрашивает Мирон, опуская подбородок вниз.
Его глаза почти чёрные.
— Выйди вон! — произношу хрипло.
— А то что? Позовешь сюда своего парня, который не смог дотронуться до тебя даже пальцами? Пришлось это делать самой? Ты кончила?
Никто и никогда в жизни не задавал мне таких вопросов! Никто и никогда в жизни не разговаривал со мной так, а он делает это уже не первый раз.
— Проваливай!
Вместо этого Мирон медленно, как дикий и опасный хищник, приближается ко мне, не потрудившись даже прикрыть за собой дверь.
Он упирается в матрас кулаками и не сводит с меня карих глаз.
Волосы тонкими тёмными прядями спадают на его высокий лоб. На предплечье отпечаток моих зубов. Пометила чужого мужика.
— Мирон, — еле шевелю губами, его кадык дёргается при звуке имени, а глаза ещё больше темнеют. — Пожалуйста. Уйди.
Натягиваю одеяло до подбородка. Мира, кажется, это только веселит. Перед тем как знакомо улыбнуться, он проходится языком по нижней губе, и я сглатываю. Мои нервы как оголённые провода. Если дотронется, завизжу на ультразвуке. Обещаю.
