Когда он задумывается о чём-то, уходя в себя глубже, чем обычно, то проводит языком по нижней губе несколько раз и, вскинув голову, смотрит в большое панорамное окно на свинцовое небо.
Он медленно пьёт кофе, иногда отвлекаясь на свой мобильный, на экране которого периодически вспыхивают сообщения. Некоторые он просто смахивает, другие, наоборот, открывает слишком быстро, печатая ответ. Интересно, кто ему пишет? Другие девушки? Вика? Или, может, Соколов?
У меня нет никакого права на ревность, ведь отношений у нас тоже нет, но я ревную.
Этот завтрак — почти как у настоящей парочки — ранним воскресным утром настолько не вписывается в наше безумное общение и будни, что не могу сдержать тихого смешка, когда думаю об этом.
Теперь Мирон смотрит на меня, вопросительно выгнув брови.
— Что? — спрашиваю с вызовом, как совсем недавно он.
— Хочешь ещё что-то спросить?
— Ты не ответил на прошлый вопрос. Он всё ещё актуален.
— Илья Аспидов школьный друг Марка, — голос Мирона выдёргивает меня из собственных мыслей.
Не знаю, насколько сильно Гейден решил со мной пооткровенничать, но я буду собирать все крупицы информации, которые он готов мне дать. Мне интересно всё.
— И твой?
— И мой.
— Нет более злейшего врага, чем бывший лучший друг? — догадываюсь я.
— Типа того.
— Они не поделили Еву? Или вы все не поделили Еву?
Мирон прищуривается.
— Ладно, этот вопрос снимается. Ты не подумай, я не ревную, — вру.
Образ правильной особенной Евы так и стоит перед моими глазами.
Такие, как она, девственность не продают. Такие, как она, ждут принца на белом коне с кольцом в руках и только тогда вручают ему свой цветок. Я незнакома с Марком, но что-то мне подсказывает: ничего рыцарского в нём, как и в его брате, нет совсем.
— Дело было не в Еве. Змей перешел некую грань, — задумчиво произносит Мир, крутя в пальцах тонкий корпус своего мобильного, и, повернув голову, смотрит в окно. — Марк взбесился. Была авария. Ему переломало ноги. Была угроза ампутации.
Местные врачи не могли ничего сделать, пришлось подключать связи отца. Улетать на лечение в другую страну. Там ему вживили пластины в кость, он заново учится ходить. Сейчас с ним всё в порядке.
— Боже… мне так жаль.
Слышала, что близнецы связаны между собой невидимой связью. Интуицией. Когда что-то происходит с одним из них, второй, где бы ни находился, чувствует это. Это не физическая боль. Эмоциональная.
— Мне тоже, — кивает Мирон.
