Мышцы удерживающих меня рук каменеют, на коже появляются мурашки.
— Давай останемся здесь. Ты и я… — прошу. — Пусть все уходят.
Медленно выдыхаю, стараясь восстановить дыхание, и приподнимаю голову. Моё сердце трепещет и сжимается.
Дура. Идиотка. Не смей влюбляться. Он разобьёт тебе сердце. И не будет спрашивать разрешения.
Слопает, растопчет и выкинет из своей жизни, как и всех остальных.
Этим он опасен. Он единственный, кто может сделать мне действительно больно. Просто чувствую это.
Натыкаюсь на внимательные глаза Мирона.
Они чернее ночи. В них всё ещё плещется необузданное и не нашедшее выход возбуждение. Он желает меня и хочет мной обладать. А ещё обещания… Там очень много обещаний — и ни одного долгосрочного.
Игла простреливает сердце, в тот же миг Мир моргает. Стирает с лица блаженное выражение и вешает маску привычного оскала.
— Мы останемся здесь только в том случае, если ты сейчас опустишься передо мной на колени и откроешь свой рот, — спокойно говорит Мирон и отстраняется. — Но ты же не намерена мне сейчас отсасывать? Значит, мы выйдем.
— Какой же ты урод… — бормочу заплетающимся языком. — Нужно было плюнуть тебе в глотку.
— Не уверен, что мне бы это не понравилось.
В неверии качаю головой, Мир безразлично пожимает плечами. Улыбается.
Он просто отворачивается и идёт к раковине, где включает кран и, выдавив на ладони мыло из дозатора, моет руки. Как ни в чём не бывало! Будто ничего выдающегося между нами и не случилось! Будто не целовал, не трогал, не довел до оргазма, не побрезговав залезть ко мне в трусы.
Становится холодно и мерзко. Я чувствую себя грязной, липкой и… обманутой. Хотя понимаю, что именно такое поведение в стиле Мирона.
В животе закручивается узел. На сердце появляется первая трещина.
Пока он невозмутимо моет руки, буравя меня насмешливым взглядом сквозь зеркало, поправляю на себе одежду. Прячу глаза, потому что на них вдруг набегают слёзы.
Что за чёрт?! Я не собираюсь реветь из-за того, что Мирон меня оттолкнул. Не собираюсь.
Опускаю подол платья, разглаживая тонкую ткань на бёдрах.
Поднимаю на место верх, пряча растерзанную, в красных отметинах грудь. На меня словно напал варвар и пытался откусить кусок. Соски саднят, кожу пощипывает.
Демонстративно протираю губы тыльной стороной ладони. Чем вызываю у Мирона лишь очередную усмешку.
— Кончаешь супер, — колко бросает он. — Как-нибудь повторим.
В два шага оказывается у двери и, повернув замочек, распахивает её настежь.
К моему облегчению за ней никого нет.
