Только сегодня утром она сидела за своим рабочим столом и горестно рассуждала о том, какие мужчины недалекие создания: перестали читать книги, цитировать классиков, декламировать Пушкина… Он что, подслушивал под окном?!
– Не любишь Пушкина? – встревожился тоже остановившийся Влад.
– Люблю, – буркнула Настя, заметив, что рядом с ними встали девчонки-школьницы и принялись живо обсуждать ее кавалера, строя тому молоденькие, хищные глазки. Настя подхватила Влада под руку, и они пошли дальше. – Пушкина люблю, – уточнила она на всякий случай.
Он цитировал великого поэта до самого ее подъезда. Мягким голосом с нотками трагизма Влад продекламировал «Медного всадника». Полностью. Несколько раз. Настя внимательно слушала – она-то знала, что в процессе соблазнения для мужчины она важна в первую очередь как слушательница.
– «Домишко ветхий… – Влад схватил ее руку и прижал к сердцу. Соседка Вера Павловна, обсуждавшая насущное с Олимпиадой Григорьевной, чуть не свалилась под лавочку. – …Был он пуст.
И весь разрушен. У порога, – длинный палец Влада указал на полуразрушенные ступеньки подъездного крыльца, куда тут же посмотрели Вера Павловна и Олимпиада Григорьевна, – нашли безумца моего и тут же хладный труп его похоронили ради бога»!
– Так это был ваш товарищ?! – всплеснула руками Вера Павловна. – А мы-то подумали, алкаш алкашом. Отправили его в вытрезвитель. Помер, значит, пропитушка. С кем поведешься…
– Позвольте, – возмутилась Олимпиада Григорьевна, – если вам не нравится наш домишко и вы обзываете его ветхим, так нечего провожать наших девушек! Нет, Вера Павловна, какая молодежь пошла, домишками обзываются!
– Это Пушкин, между прочим, – сказала, отнимая у Владика свою руку, Настя.
– Ну и что, что он Пушкин? – пожала толстыми плечами недовольная соседка. – А я Гвоздикова!
И обе соседки осуждающе поглядели на Настю.
Первое свидание, или очередная встреча, завершилось несколько скомканно под колючими взглядами соседок, держащих глухую оборону своего жилища от хамоватой молодежи.
Настя побоялась приглашать Влада к себе в квартиру, но он и не настаивал. Зато после весьма холодного прощания он схватил ее за талию, перекинул себе на руку и на глазах пожилых дам впился губами в ее раскрытый от изумления рот… Целоваться с Владом Насте не понравилось."
"Получалась какая-то показуха, а не страсть. Страсти в его глазах она не увидела. Правда, и сама смотрела на него довольно перепуганно.
