Вам что-нибудь известно по этому поводу?
- Ну, милая… - протянул хозяин «Арстел», - давайте не будем опускаться до банальных сплетен. Какая нам разница, как обстоят семейные дела у Евгения Арапова и Олега Князева? – Михаил мстительно ухмыльнулся и посмотрел в камеру…»
Последняя его фраза была намеренной, это поняли все. Он с потрохами сдал тех, о ком инкогнито шла речь.
- Сука, - выкрикнул Евгений, запуская в плазму пульт, она тут же вырубилась.
- Тшш, успокойся, - прошептал я, обнимая его за талию. – Это все сплетни.
Обещаю, я урою Марка за этот подарок, только этот ублюдок знал всю нашу подноготную.
Евгений, как бы очнулся и посмотрел на меня, отрицательно помотав головой. Ничего не сказав, он оттолкнул меня и помчался в спальню. Я ошарашенно наблюдал за этим действом. Через некоторое время он пришел. Усевшись за стол, он протянул мне вчетверо сложенный листок.
- Читай, - сказал он тихо, а сам обхватил голову. – Я нашел это в ту нашу встречу, около парка, шесть лет назад. Не знал, что с этим делать, но, по-моему, пришла пора тебе узнать, что помимо Марка есть еще люди, кто знает о тебе.
Раскрыл пожелтевший листок, вырванный из обычной тетрадки в клеточку:
«Я знаю, что произошло с тобой в клубе, Олег, поэтому будь любезен, уйди с горизонта и не мешай нам с Марком. P/S Лариса»
Воспоминания закидывают меня в свой омут:
«…А ведь сейчас ночь и, возможно, кто-то обнимает любящего человека. Они спят, прижавшись друг к другу, и наслаждаются жизнью, почему-то, подумав об этом, всплыл в пьяном мозгу образ Марка и Ларисы.
Блядь! И пнув первое, что попало под ногу, а это был камешек, немалый такой кирпичик! Боль? Я не чувствую ее. Нет, она есть и очень ощутима… в сердце, но только там. Вот так я дошел до парка, обдумывая и ругая себя, жалея. Хотелось свернуться в клубочек и скулить, как побитая собака, но гордость не позволяла так поступить. Попытался вспомнить, где оставил пиджак, ведь там телефон и ключи… немного начал соображать. А, вот он, ну надо же, даже не заметил, что несу его в руке.
Так, парк. Теперь осталось только перейти его и вот, я почти дома. Решив присесть на минуту, я положил пиджак на колени, а бутылку коньяка поставил рядом. Там осталось разве что на глоток. Пошарив по карманам, нашел телефон и какой-то лист. Не разворачивая его, выкинул. Что же, пора. Поднявшись, решил все-таки накинуть его на плечи и двинулся в сторону дома…»
Вспомнив все, я расхохотался как умалишенный.
