Девушка поблагодарила Гува, и, закутавшись в одеяла, села в стороне, не принимая участия в развитой мной деятельности.
Гув оттащил Черби в самый дальний угол каменного мешка, в котором нам пришлось оказаться, а это именно замкнутое пространство — при внимательном обследовании никаких проходов и лазеек я пока не нашла. Затем тролль покрошил мощными ударами скалу над птицей, и ее присыпало каменной крошкой.
Далее, мы с Гувом стали пробовать себя в скалолазании. Увы, оказалось, что в этом виде спорта мы с троллем не сильны, и залезть высоко у нас не получилось.
В итоге, когда я выдохлась, устав искать выход из положения, подсела под бок к Стефе."
"Девушка протянула руку и укрыла меня одеялом, словно крылом. К нам подсел и тролль, что-то жалобно рявкнув. С ужасом ожидаю того момента, когда Гув захочет в туалет, и потребует еды и воды. Хорошо, тролли выносливый и могу не есть в течение нескольких дней, только когда дорвутся до еды, способны съесть целого слона.
— Нас найдут! — убежденно сказала Стэфе.
— Наверняка уже ищут.
— Я на это не слишком надеюсь. Нас ведь порталом перенесло, все следы наверняка подчистят. У тебя есть идеи, кто на нас напал?
— Ну… что касаемо меня, в голове только мысли, про месть поклонниц Инграда, Нэша… м-мм… Кимета и Дифрана. А так, чего с меня взять? Не такая важная фигура, чтобы организовывать такое крутое покушение. Перед началом игры меня в обнимку с Нэшем Глория видела, и сильно расстроилась по этому поводу. Помнишь Глорию? Я тебе про нее рассказывала. Она часто в академических дуэлях участвует.
— Да, помню. Она тебе угрожала из-за магистра, кажется. Что же, достойная версия. Я тоже не могу представить, кому перешла дорогу. Если только кто-то охотится за наследством моего рода.
Мы погрузились в тревожное молчание.
Нога Стефании выглядит очень плохо. Видимо демоническая регенерация работает только при наличии магии. Я надеюсь, что нас найдут и спасут, но почему-то уверенность Стефы в обратном, вводит в уныние. Не хотелось бы здесь умереть от голода и холода.
Чувство времени в этой темноте постепенно пропадает. Секунды тянуться, как часы. Тишина давит. Безотрывно смотрю на полоску света на верху, отмечая, что она становиться все темнее и темнее. Наступает ночь.
— Знаешь, обо мне ведь многое говорят, — вдруг произносит Стефания. — Подозревают в ужасных вещах…
— Да, я не верю… — хотела было я заверить подругу, но Стэфа перебила.
— Это правда. Точнее почти, правда. Мой отец… делал очень плохие вещи.
