Стоило Дарье выскользнуть из моих объятий, как на мне, точно игрушки на новогодней ёлке, повисла детвора.
– Ну, будет, будет, – сказал старик, обнимая меня и незаметно смахивая слезу со щёк, изрезанных морщинами.
Шен вытащил из машины мои вещи и подарки родным, которые покупали с ним вместе."
"– Ой, что же мы, – спохватилась Даша, – проходите скорее в дом!
– Поеду я, – замялся Шен.
– Нет, нет, нет. И речи быть не может, – возразил отец, – сейчас пообедаем, потом в баньку сходим, у меня самогон застоялся на кедровых орешках настоянный.
С дороги оно отдохнуть надо. Вон как оба пропылились.
Шен рассмеялся и позволил увести себя в дом. Из окна послышался недовольный крик Лизоньки.
– Смотри-ка, почуяла тебя, – улыбнулась Дарья, – пошли уже.
Я окинул взглядом двор: возле сарая крутилась молодая козочка, рядом несколько несушек неторопливо рыли землю.
– И откуда всё это? – обвёл рукой нежданное хозяйство.
– Не поверишь, тот самый Лука привёз, что тебя провожать приезжал. Мы денег хотели заплатить, а он наотрез отказался.
Оставил всё во дворе и уехал.
– Даже так? – удивился я. – Вот это сюрприз.
– Идём уже, – потянула меня Даша за собой, – опять худой, как жердь. Покормлю хоть тебя.
– Накорми, пожалуйста, – прижался я к тёплому боку супруги, – мне твои борщи ночами снились. А то всё рыба да рыба.
Даша расхохоталась:
– А у нас уха! Но хочешь, я тебе быстро яишенки поджарю. Пирожки ещё есть с грибами.
– Уха так уха, – кивнул я, целуя Дашу в щёку, – никто так как ты не готовит.
Дома Танюшка уже споро накрывала на стол, а горшок с супом парил на всю кухню, разнося дух пряностей и рыбы, нотки грибного аромата витали в воздухе, а главное – свежего, только из печи, хлеба.
Дожидаясь, пока Даша разольёт суп по тарелкам, я отломил кусок от каравая, впившись зубами в горячую, хрустящую корку, зажмурился от удовольствия.
Шена облепили мальчишки, раскрыв рот слушали историю нашей поездки. Китаец красочно описывал мои бои, да так, что я и сам заслушался о том, как одолел противников, каждый из которых был чуть ли не с гору ростом.
А дальше баня, немного самогонки да под хрусткие огурчики, редиску, зелёный лучок. И только поздно вечером, когда угомонилась детвора, а Шен захрапел, как Илья Муромец, мы с Дашей остались наедине.
– Как ты, родной мой? Всё прошло, как планировал?
– Ещё лучше, Дашенька. И об этом я хотел поговорить.
– Снова биться за деньги собрался? – с тревогой в глазах спросила жена.
– Совсем не хочется туда возвращаться.
