Гляди-гляди, я теперь знаю, какова твоя тактика, так что ещё посмотрим кто когою
– Бой!
Француз осторожно двигался по кругу, примеряясь к захвату. Не тут-то было – я не сводил с него глаз. Толпа замерла, затаив дыхание, как единый живой организм.
Мы находились на возвышении. Соперник наклонился ниже в стойке, отчего стал похож на таракана с тонкими руками и ногами-лапками; ржаво-красное трико ещё усиливало это сходство."
"Я метнулся к противнику, уловив момент и обхватив его за талию. Француз мгновенно отреагировал и применил запрещённый приём – поставил подножку.
Мне не оставалось ничего иного, как сделать суплекс – бросок прогибом. Я перебросил француза через себя, падая следом за ним, на невероятном мышечном напряжении оторвав его от ковра. Противник приземлился на лопатки, мне удалось извернуться и упасть на руки. Я мгновенно вскочил, француз злобно скалился, боковые судьи что-то кричали.
Мы снова были на ковре. В зале раздавались первые выкрики: «Егор»! Хотя на китайском моё имя звучало забавно, скорее, как «Егээр».
Соперника звали Тома, с ударением на последний слог – у китайцев оно трудностей не вызывало.
Француз снова вышел на ковер, обозлённый своей неудачей. Он напал, пытаясь схватить меня за ноги. Длинные руки были его преимуществом, однако захват ног – тоже запрещённый приём. А Тома, похоже, не особенно следовал правилам.
Я перехватил его корпус и оторвал от земли. Его субтильность обернулась моим преимуществом, я просто отнёс брыкающегося француза к краю круга и вышвырнул за него.
Толпа взревела, а рефери объявил конец первого периода, отталкивая разъярённого Тома от меня.
Самообладание изменило сопернику. Он старался сохранить крохи хладнокровия, но стоило нам вступить в схватку и те быстро покидали его.
Снова бой. Уже не чинясь, француз попытался обхватить меня за шею. Я отправил его на обе лопатки через прогиб, сам при этом остался на ногах. И тут француз, окончательно потеряв голову, извився и укусил меня за голень, буквально впившись зубами в мышцу.
Судьи закричали что-то рефери, но тот оставался невозмутим, хотя такое нарушение не признавалось даже в подпольных боях. Я оказался сверху и провёл захват шеи – игры закончились. Обездвиженный соперник хрипел.
Злость тоже бурлила во мне. Это был не бой, а какая-то уличная драка, даже в ангаре у Луки мы бились чище.
Вскочив на ноги, я снова захватил противника, отрывая от пола. Гнев придавал сил.
