В конце концов, как ещё объяснить своё отсутствие. Командировкой подсобного заводского рабочего? Бред."
"Пока топал до дома, подбирал нужные слова, мысленно представлял наш диалог с Дашей, приводил весомые доводы, оправдывался, а потом махнул рукой. Будь что будет, моя жена меня любит, а это главное.
А ещё… Что-то внутри меня тихо-тихо, но с каждой секундой всё настойчивее пело – я займусь тем, что так отчаянно любил делать в той, теперь такой далёкой жизни. Я спортсмен, посвятивший всего себя этому делу. И вот судьба снова ставит меня на ту же дорожку.
Хорошо ли это? Время всё расставит по местам. И чуйка нашёптывала – не отказываться, а попытать удачу.
По пути зашёл договориться насчёт дома. Хозяйка, вытирая руки полотенцем, отворила мне калитку после продолжительного стука.
– О, явился! – улыбнулась она во все тридцать два зуба. – Надумали?
– Да, денег у родни занял.
– Верно, кто же ещё поможет, как не родные, – зычный голос хозяйки разносился по всему двору.
– Через пару-тройку дней деньги будут.
Мне нужно заехать до конца недели. С этим как?
– Пфф, – фыркнула женщина, – хоть завтра. Мой-то уже в городе обустроился, мебель, почитай, вывезли. Инструмент пока в сарае сложу, потом заберём. Мне только вещички подсобрать. Приноси деньги и заезжайте.
– Вот такой разговор мне нравится, – улыбнулся я ей, – жди меня через пару дней.
Женщина довольная, что теперь и сама сможет перебраться к мужу, долго ещё желала нам здоровья и всяческих благ, насилу я с ней распрощался и поспешил домой.
Дашу я встретил во дворе с Лизонькой на руках:
– А мы вышли воздухом подышать, – заметив меня, улыбнулась жена.
– Пойдём прогуляемся, – обнял я её, – мне нужно кое-что тебе рассказать.
Мы вышли на улицу и пошли по дороге к ручью, я изложил всю свою историю начиная с приезда в Свердловск.
Слова закончились и осталось наблюдать за реакцией жены. Даша присела на берегу ручья, бережно качая дочурку и опустив глаза на неё.
– Скажи, Егор, разве я хоть словом, хоть делом когда-то подвела или предала тебя? – она перевела свой взор на меня, и в нём читалась горечь.
– Что ты, милая, нет, – погладил её по руке.
– Почему же утаил всё от меня? Разве так поступают с близкими?
– Не хотел волновать, ты и так перенесла тяжёлую дорогу, а тут ещё я с боями…
– А жить в неизвестности, думаешь, мне было легче? Я ведь видела, что ты мне врёшь, сколько лет вместе прожили… Мысли все твои знаю даже до того, как ты их скажешь. Ждала, когда совесть тебя заставит сознаться.
