– Всё, – простонал он сквозь стиснутые зубы.
Телега тряслась по ухабам, и Степан всё больше бледнел. Стопа распухла, наливаясь синевой.
– Почему ты помогаешь мне? – спросил он, когда мы уже заезжали в больничный двор.
– Запомни, я видел вещи гораздо страшнее этих боёв и понял одно, надо всегда оставаться человеком, в любой ситуации. Возвращайся в деревню, тут тебе делать нечего.
Степан замолчал, задумавшись о чём-то. Подкатив к крыльцу, мы передали мужика медперсоналу, и поехали восвояси.
Глава 47
На обратном пути извозчик заартачился, придержав кобылку, развернулся ко мне:
– Я не нанимался вас тут по всему Свердловску катать, то в больницу, то в Светлую речку и всё задарма норовят.
– Тебе дядька Матвей сказал нас отвезти, – огрызнулся Филька.
– Ты вообще умолкни, шкет, – разозлился извозчик.
Настроение у меня было паршивым и ругаться ни с кем не хотелось. Я молча спрыгнул с телеги и снял с неё Фильку.
– Чего это вы? – тормознул извозчик, который просто решил поживиться за мой счёт.
– Езжай отсюда, – нахмурился я.
– Куда? – он растерялся, не зная, что теперь делать.
– Куда подальше, понял?
Развернувшись, взял за руку Фильку, и скоро мы скрылись в темноте. Извозчик так и стоял посреди дороги.
– Ну, показывай, куда тебя вести? – наклонился к пацану.
– Я не маленький, – насупился он, – сам добегу.
– Филька, ты мне не перечь лучше, говори, куда идти.
Мальчишка хлопнул глазами и ткнул пальцем в сторону темнеющих дворов:
– Там в бараках живу.
Мы прошли какими-то околотками и вышли в маленький двор-колодец с низенькими домишками.
В окошках горел свет, люди потихоньку готовились ко сну. Филька подвёл меня к ступеням, что вели вниз на цокольный этаж. Там за окном слышались смех и пьяная брань."
"– Ты здесь живёшь? – спросил я его.
Понятно, почему он не хотел, чтобы кто-то видел его дом. Даже с улицы квартирка смотрелась убого. Треснутое стекло кое-как заклеено бумагой, засиженные мухами окна были прикрыты драными грязными занавесками неопределённого цвета.
Внутри виднелся краешек стола, за которым сидел какой-то мужик с гранёным стаканом в руках и дирижировал им в такт своим словам. Я не знал, что сказать. Жалость обидит мальчишку.
– Ну, пока Филька. Всё в порядке?
Он понял, что я имел в виду:
– Да, дядька Бугай. Привык уже, – пацан шмыгнул носом и нырнул вниз по ступенькам, скрывшись за дверью.
Я двинул в сторону базара, думая, сколько ещё вот таких неустроенных детей бродит по свету. И к себе всех не заберёшь.
