На столе стояла банка с водой, бутылка водки, рядом лежало полбуханки чёрного хлеба, россыпь молодых перьев зелёного лука и пара банок с тушёнкой.
– Выпить хошь? – Филька взял грязный стакан, старательно вытер его пальцем.
– Нет.
Пацан пожал плечами:
– А многие пьют для настрою.
Мне же лучше, подумал я, когда координация сбита алкоголем, драться гораздо легче.
Шум становился всё громче, выглянул в зал и заметил, что люди рассаживаются даже на полу. Помощник Матвея занёс ящик водки в зал, и на столе открывал бутылки.
Импровизированный фуршет.
На диване для «вип-персон» сидел мужчина лет сорока. Красивое породистое лицо: чёрные волосы, тщательно зачёсанные назад; проницательные карие глубоко посаженные глаза: нос с горбинкой: чётко очерченные скулы; волевой подбородок. С одного взгляда понятно, кто тут правит балом.
К нему жалась девушка, лет двадцати. В красивом платье, густо накрашенная, с точёной фигуркой и смазливым личиком. Она подчёркнуто громко хохотала над какой-то шуткой.
Возле дивана стоял Матвей, что-то рассказывая мужчине.
Тот коротко кивал, делая свои замечания.
Я вернулся в закуток, сел на лавку. Интересно, а где мой противник? Или нам с барского плеча обустроили для каждого свой угол?
Будто в ответ на мои мысли, через минуту к нам вошёл невысокий крепенький мужичок. Бросил на меня косой взгляд, присел за стол, открыл консервы.
– Жрать хочу, – сказал он в никуда, – тебя как звать?
– Бугай, – я поднялся и протянул руку.
Мужик отложил ложку и поздоровался, рукопожатие его было коротким и крепким.
– Иван, – ответил он, пережёвывая кусок хлеба, – это хорошо, что меня не чураешься. А то всякие бывают. Морду воротят. Мы ж не враги. Эти… как его…бойцы."
"– Согласен, – я с интересом посмотрел на собеседника. Видно, что мужичок завсегдатай боёв. Внешность его обманчива, за субтильностью кроется немалая сила, ум и проницательность. Опасный противник.
Филька подал мне широкие ленты материи:
– Руки обвязать, – пояснил на мой немой вопрос. Хорошо, дома не будет лишних разговоров.
Ни к чему семье видеть сбитые в кровь костяшки.
– Это, – Иван перевязывал пальцы, – по морде сильно не лупцуй.
– Ты тоже, – кивнул ему.
Внезапно нас накрыла почти оглушающая тишина, казалось, слышно было, как в окно бьётся проснувшаяся от первого тепла муха.
– Здравствуйте, товарищи!
Тишину, точно острым ножом, разрезал зычный мужской голос. Такому и микрофона не надо.
– Сегодня на нашем ринге встречаются… Иван!
Гул одобрения пронёсся по залу.
