Они знали людей, их привычки и оружие, и потому держались пока подальше, за деревьями и высокими сугробами, однако отпускать нас звери не собирались. Однажды, набравшись смелости, животные перейдут в атаку.
Прятаться от них в снежной пещерке – глупость, лезть на дерево – замёрзнем. Я краем глаза следил за нашими «попутчиками», не говоря о них Пашке, не хотел пугать мальчишку. Он же, запыхавшись, еле успевал за мной, не обращая внимания ни на что вокруг.
Зимний день короток, и, когда солнце огромным апельсином зависло над горизонтом, я стал искать возможное укрытие, где провести ночь.
Мы шли вдоль реки, то углубляясь в лес, то снова выходя на берег, где сугробы были чуть меньше из-за постоянного ветра. Волки шли за нами почти след в след.
И тут я заметил, что хищники подотстали, а потом и вовсе скрылись в лесу. Их чуткие уши услышали то, что пока от нас скрывало расстояние и ветер. Эвенки! Когда из-за поворота выскочили нарты, запряжённые каждый парой оленей, я понял, что мы спасены. Небольшие сани с загнутыми вверх полозьями вмещали на себе одного человека, собаку и немного поклажи.
Рядом с нартами бежали ещё лайки, пушистые, с характерным кольцом, загнутым баранкой кверху.
В лагере мне рассказывали о местных жителях, но видеть их до этого не доводилось.
Эвенки остановились, из последних нарт вылез паренёк и направился ко мне:
– Как вы здесь очутились? – спросил он после приветствия.
– Идём к железной дороге, – я пожал неожиданно крепкую руку юноши, – нас преследуют волки.
– Мы заметили, – кивнул тот, – отец сказал остановиться, – махнул он в сторону первых нарт, где сидел невысокий мужичок неопределённого возраста. – Я, Тыманча, отца зовут Тыкулча, а там, – махнул он на срединные нарты, – мой брат, Гугдауль. Мы охотимся.
– Меня зовут Егор, а это Пахом.
Парнишка говорил по-русски с заметным акцентом, но понять его было несложно. Он вернулся к отцу, о чём-то переговорил с ним.
– Можем подвезти вас, только наш путь завтра идёт в другую сторону.
Нам к железной дороге не надо.
– Будем рады вашей помощи, – с благодарностью приложил я руки к груди.
Мужчины что-то обсудили между собой. Гугдауль усадил за свою спину Пашку, согнав с саней собак, а я забрался в последние нарты, устроившись позади Тыманчи. Свой груз парни передали отцу.
Низкие нарты удивительно легко скользили по снегу, их полозья были скреплены ремнями, благодаря чему обеспечивался плавный и мягкий ход, не чувствовались кочки и ямы на пути.
