– Дело твоё, – нахмурился Гриша, – только запомни, все, кто так или иначе, связывались с ним, заканчивали плохо. Будь осторожней. Сдаётся мне, не по своей воле ты с ним связался.
– Не по своей, – вздохнул я.
– Так и думал, – кивнул сосед, – и ещё раз повторю, будь осторожней.
А в столовой стоило Старому увидеть меня, он бросил завтрак, прихватив лишь хлеб, и подошёл к раздаче, где мы ждали своей очереди на баланду.
– Отойдём, – махнул он головой в сторону.
– Погоди, хоть пайку возьму.
– Добро, потом ко мне, – дед ушёл назад к своему столу.
Пашка вопросительно взглянул на меня:
– Всё в порядке, дядь Егор?
– А то, – улыбнулся мальчишке, – в полном.
Они с Васей уже успели получить свои пайки и ждали меня, зажимая в руках по пятьсот грамм хлеба и счастливо улыбались.
– Вы идите, – подтолкнул я Пашку в спину, – не ждите меня.
– Хорошо, – растерялся он.
Вася, видевший наш разговор со Старым, потащил Пашу подальше от стола деда.
Я дождался свою баланду и подошёл к старику.
Тот молча взглянул на место возле себя, и оно, как по мановению волшебной палочки, освободилось. Присел рядом с ним. Старик долго смотрел мне в глаза прищурившись.
– Будем в гляделки играть? – не опустил я взгляда, – на работу пора, ждать не станут, да и суп у меня стынет.
Старый ухмыльнулся:
– Ты скажи, что вчера за бой такой был, – начальник обозлился. Я ж ему обещал профессионала, а смотреть пришлось на твои пляски вокруг Петруши.
– Хотите хороший бой, ставьте меня против мужиков, а не с больными детьми.
– Дитё это, как ты говоришь, – осклабился сильнее Старый, – недавно одной рукой человеку шею сломал.
– Может быть, – согласился я, – это не меняет того, что он больной, даже не осознающий толком своих действий. И бить его… Не по совести…
Дед расхохотался мне в лицо злым, каркающим смехом:
– Ты где здесь совесть видел? Когда тебя как скот в вагоне везли или голодом на перегонах морили? Или когда на рудник отправили? Или когда приблуде твоему, заморышу пайку в кусок хлеба назначили? Не за него ли вступился, а? Молись, чтобы начальнику не до тебя было, иначе этот бой может стать последним.
А повезёт ещё раз выйти, не включай размазню, бейся. Иди, я всё сказал.
Он отвернулся от меня, придвинув к себе тарелку. Я подхватил свою порцию и выпил её, не присаживаясь за стол, хлеб доел по дороге во двор.
Нас снова погнали к шахте. Разобрав тележки и лопаты, мы двинулись вниз в тёмный зев рудника.
