Звали его Захаров Павел Владимирович — по крайней мере, так он представился. Рядовой. Со слов заключенного, в плен он попал в прошлом году, когда в составе группы из пяти человек отправился в тыл противника за «языком». Вылазка оказалась неудачной — они наткнулись на немцев, которые перебили группу, а сам Захаров, будучи без сознания (как он сам пояснил, из-за ранения), был схвачен.
На первой взгляд в его истории не было ничего подозрительного. Бывший заключенный не запирался, не утаивал ничего.
Он охотно рассказал свою историю, назвал номер части, в которой служил до плена, и данные командира. Да и видок у него на момент освобождения был соответствующий: тощий, со шрамами и ссадинами. Но что-то Юркина в его истории настораживало. И пока он сам не мог понять, что именно.
От мыслей капитана отвлек скрип стула рядом. Он невольно поднял глаза и увидел Митькова, который выходил из-за стола, держа в руках кисет. «А вот это хорошая идея», — подумал Дмитрий и тоже решил отлучиться на перекур.
Они вышли в курилку вместе со старшим лейтенантом. Юркин снова полюбовался, как ловко и быстро парень сворачивает самокрутку, и невольно спросил:
— Ты где так научился папиросы крутить?
Митьков улыбнулся:
— Приятель один научил. Еще в детдоме.
— Так ты детдомовский?
Старший лейтенант кивнул.
— Меня подобрали еще беспризорником, — пояснил он. — У нас многие потом пошли по кривой дорожке. Кто воровать стал, а кто и сгинул.
— А тебе, значит, повезло?
— Повезло.
Мне попалась одна хорошая женщина. Учительница. Детишек учила еще при царе. Когда мы встретились, ей уже было лет за пятьдесят. Ну, она и взяла меня под крыло.
— Что, вот просто так? — прищурился Юркин. — Из жалости?
— Не совсем. Я тоже ее об этом спросил. Наталья Васильевна рассказала, что я ей напомнил младшего брата, который умер еще ребенком. Но я ей очень благодарен. Она мне помогла.
Парень глубоко затянулся. Видимо, сейчас он был не прочь рассказать немного о своем прошлом.
— Там ведь как вышло? Мы с Колькой Грошом — прозвище у него такое было — решили залезть к ней в карманы да в сумочку. Из детдома удрали, шлялись по рынку, высматривали всяких зевак, у которых можно было поживиться. И тут она идет. Одета скромненько, но Колька мне на нее указал, вот, мол, дамочка при денежках. Умел он в этом разбираться. Ну, и залезли.
— И вас сцапали, — не спросил, а констатировал капитан.
— Сцапали.
