Она отступила на шаг, не желая начинать долгие объяснения, аккуратно, чтобы не скрипнули ступени, спустилась с боковых ступенек и пошла вдоль дома, чтобы дать время водителям уйти.
Она уже дошла до угла здания и собиралась завернуть за него, когда сверху со свистом пролетело что-то тяжелое, едва не задев ее. Нинель инстинктивно пригнулась, а потом присела, пытаясь понять, что именно чуть не раскроило ей голову. В земле под кустами роз, уже заботливо приготовленных к зиме – присыпанных опилками, но пока не укрытых, – лежала небольшая стеклянная банка с завинчивающейся крышкой.
Нинель взяла ее в руки. Небольшая банка с каперсами фирмы «Фрегат». Кто и зачем выкинул ее в окно? Она задрала голову и посмотрела вверх. Разумеется, все окна осенним вечером были плотно закрыты. Она пожала плечами, положила банку обратно под розовый куст, обошла здание, с удовлетворением отметив, что Мишки и Ромки на крыльце уже нет, и вернулась в столовую, где заканчивался ужин. Оставалось съесть только десерт.
Она долго не могла заснуть, ворочаясь на пусть и удобном, но все-таки диване и прислушиваясь к звукам из-за двери, где располагалась гостиная, а потом спальня, в которой спал Артем Докучаев. Близость шефа тревожила Нинель. Что она будет делать, если сейчас повернется ручка двери и он появится на пороге ее комнаты? Закричит? Ударит его? Чем она вообще думала, когда согласилась остаться на ночь в одном номере с мужчиной?
Даже самой себе Нинель была не готова признаться: она согласилась вовсе не потому, что у нее не было другого выбора.
Чушь все это. Выбор всегда есть. Просто ей нравился Артем Докучаев. Как мужчина нравился. И это чувство было для Нинель Быстровой внове. Никогда раньше ни один мужчина не заставлял ее сердце учащенно биться. На самом деле ей ужасно хотелось, чтобы ручка повернулась и он вошел. Только в номере по-прежнему стояла тишина, не прерываемая ни чьими-то крадущимися шагами, ни скрипом несчастной дверной ручки. Только стоном. Тихим жалобным стоном, ритмично доносившимся из-за плотно прикрытой, но не запертой двери.
Стон повторился, и Нинель рывком села в постели. Он не свидетельствовал о наслаждении, напротив. Это был звук беды, и звучал он оттуда, где находился сейчас Артем Павлович Докучаев. Мужчина ее фантазий и по совместительству грозный шеф.
Нинель слетела с дивана, напялила все тот же махровый халат, сиротливо лежащий на подлокотнике кресла, рванула дверь и понеслась в спальню шефа.
