– Подарок наш на день рождения тебе понравился? – вмешался в ее размышления голос Игната.
– Подарок? Вы про похищение? – Катя старалась не терять самообладание. В конце концов, если ей суждено умереть, то есть смысл сделать это с достоинством.
– Мы про розы, дубина. Кроваво-красные, как знамение, что с бриллиантовой розой придется расстаться, да и с жизнью тоже.
Значит, коробка с цветами, полученная утром, была не от Влада. Он, как и положено, подарил белые, преподнеся свой букет вечером. Она же почувствовала неладное, уколовшись этим букетом.
И Азор отгрыз один цветок, который чуть не поранил ему лапку острым шипом.
– А зачем вы послали мне цветы? – полюбопытствовала она. – Я сразу поняла, что они не от мужа. Влад всегда дарит мне белые розы.
– Хотелось, чтобы ты в свой день рождения начала нервничать. Но ты не начала. Самоуверенная до ужаса, Брусницына. Ты не испугалась, потому что живешь в мире розовых пони, в котором якобы нечего бояться. Ты всегда такой была. Глупой и доверчивой. Просто идиоткой, с которой можно делать все, что захочешь.
Когда я позвала тебя в Питер, чтобы ты стала частью моего гениального плана, ты и не заподозрила ничего. Даже в голову не пришло удивиться, зачем успешной модели вдруг снова понадобилась такая серая мышь, как ты. Прилетела сразу, веря в дружеские чувства. Наивная до скрежета зубовного. Была и осталась. Цветы прислали стоимостью в месячную зарплату в нашем бывшем городишке, а тебе даже в голову не пришло, будто что-то не так. Конечно, ты же теперь миллионерша.
Цена этого букета так, на семечки.
– Я не ем семечки, – ровным голосом сказала Катя. – Никогда их не любила, ты же помнишь. И я вовсе не миллионерша. Мой свекор – да, но мы с Владом живем на то, что он зарабатывает. Да, это немало, потому что он – талантливый художник. Ну и что?
– Никак не могу понять, что он в тебе нашел. Я уж перед ним чуть ли не расстилалась, чтобы подходы к его семье найти, а он на меня даже не смотрел. В смысле, как на женщину.
Катя вдруг совершенно не к месту вспомнила, что сказал ей Влад в тот вечер, когда они вместе искали Милену, сбежавшую с дорогим колье, и они впервые поцеловались.
«Я всегда терпеть не мог этих пустых фарфоровых кукол с модельной внешностью. А ты – настоящая, на мою маму похожа», – вот что он тогда сказал. Фарфоровая кукла с модельной внешностью. Сейчас Милена ни капельки не была на нее похожа. Обычная женщина средних лет, растерявшая весь лоск, а вместе с ним и красоту. Обидно.