— А потом?
— А потом вода превращается в кислоту и начинает разъедать кожу.
— Мы все чувствуем энергию одинаково, — неожиданно вмешалась в наш тихий, на грани шёпота, разговор Надежда. — Ваш мозг пытается найти схожее ощущение для нового переживания. Это нормально.
— Сколько времени занимает процесс обучения? — сразу спросил Вик.
— У детей — два-три года.
Захотелось прислониться к стене. Перспектива провести в этой комнате несколько лет, монотонно шагая от прибора к прибору, надавила на психику тяжёлым прессом.
— Но у нас выйдет быстрее? — задал Виктор следующий вопрос. Судя по спокойному тону, его в разговоре ничего не смущало.
— Да, — без охоты согласилась Надежда.
— Насколько быстрее? — в голосе Виктора появились командные нотки. На такие вопросы отвечаешь даже против воли.
— Дети учатся тому, что умеет Святослава, почти год, — буркнула Надежда так, словно жалела о том, что скажет ещё до первого слова. — Глеб вам все лучше объяснит, любопытные вы мои.
Женщина встала и направилась к двери.
В ее походке, жестах и выражении лица осталась скованная напряжённость.
— Спасибо, — искренне поблагодарил Вик, но Надежда вышла, не обернувшись. Шеф слил энергию и обернулся ко мне. — Сколько получается у тебя?
— Часа четыре, наверное. — чуть подумав, ответила я. — Мощность — до пятисот, а вот с объемом хуже — двести-триста единиц.
— Ясно, — Вик установил мощность излучателя на пятьсот и, прежде, чем я успела возразить, набрал энергию. Ощутимо вздрогнул, стиснул зубы, но остался стоять около прибора, чуть отодвинув от тела руки, словно они были грязными.
— Нужно отвлечься, — тихо сказала я.
Вик поднял на меня чуть затуманенные то ли от боли, то ли от напряжения глаза:
— Поговорим?
— Давай.
— Расскажи мне про Дмитрия.
Я поежилась, как от холодного ветра. Села на стул в углу:
— Мы познакомились, когда я маленькой попала к охотникам.
— Ты хотела сказать, что тебя украли? — спокойно уточнил Вик, подходя ближе. Руки он опустил, словно забыв об энергии.
Поморщилась, но отрицать ничего не стала:
— Помнишь, я рассказывала про Дину? Первое, что я смогла вспомнить после сеанса Катерины Дмитриевны. Так вот, это был Дима. Не знаю, почему я так исковеркала его имя.
— Сколько ему было?
— Лет десять, не больше. Его родители — охотники, но всех детей держали вместе. Глеб сказал, что сейчас все иначе.
— Это он помог тебе?
— Да, — я посмотрела прямо в глаза Вика, мне было важно увидеть его реакцию. — Он рисковал всем.
