— Добрый день, Надежда, — раздался голос Дмитрия, и я выключила телефон. Нужно было обернуться, но я боялась. Что-то подсказывало мне, что речь пойдет о нашей утренней беседе с Глебом. — Я заберу Святу немного раньше?
— Забирай, неторопливый мой. Она все равно не успеет сделать заход.
Медленно подошла к Миту, стараясь по его виду предугадать новости. Дмитрий хмурился, но это его обычное выражение лица.
— Нам нужно поговорить, пока ты не забрала Миру, — сказал он напряженно, — прогуляемся до дома?
— Ладно, — я нервно пожала плечами и подстроилась под его широкий шаг.
— Глеб сделал предложение твоему шефу, Свята, — начал рассказывать Мит, стоило мне опуститься на кухонный стул. — И тот согласился, конечно.
— И когда должны провести эксперимент? — мой голос дрогнул.
— Уже провели, Свята. Дело не хитрое.
— И..? Виктор… Он умер? — задохнулась я. А что ещё мне было думать, когда Дмитрий настолько напряжен, что почти искрится?
— Пока нет, Свята, — быстро уточнил Мит и взял мои дрожащие руки в свои.
— Что значит, пока?
— Он в коме.
— В коме? Где он?
— В медицинском боксе, — голос Дмитрия был на редкость мягким. — На станции. У нас нет больниц, и врачей тоже нет. Нецелесообразно тратить столько лет на учебу, а потом почти не иметь возможности применить знания. Мы пользуемся городскими больницами, но люди с первичными навыками медицинской помощи у нас есть. Виктор под присмотром.
— Что говорит Глеб? — выдавила я.
— Он не делает прогнозов, но, Свята, на твоём месте я бы настраивался на худшее.
— Я могу его увидеть?
— Если Глеб разрешит.
Глеб разрешил. Вечером, оставив Миру у Ангелины, мы зашли в небольшую пристройку к станции. Такую же серую и безликую.
— Странное место для палаты, — поежилась я.
— Не случайное, Свята. Здесь все не случайно.
— Я устала от ваших загадок, Дима. Лучше не начинай.
Охотник промолчал, пропуская меня впереди себя. Осторожна вошла. Внутри все было белым: пол, потолок, стены и даже двери. Только кожаный диван, с которого поднялся Глеб, выделялся черным пятном, да несколько чёрно-белых то ли картин, то ли фотографий разбавляли снежное полотно стен.
— Святослава, проходи, — Глеб приоткрыл дверь справа и добавил. — Мы подождем здесь.
Осторожно вошла, практически не дыша. Плакать захотелось сразу, как увидала Вика — бледного и словно истощенного. Темные круги под глазами, синие венки отчётливо видимые под кожей, безвольно вытянутые руки. Лицо наполовину скрыто маской, от локтя уходит тонкая голубая трубка.
