Помнишь?
На моём лице одна за другой сменяются разные эмоции: безразличие, тревога, страх, паника. Глаза широко открываются, рот искривляется словно в плаче.
Шеф рядом со мной шумно выдохнул сквозь зубы.
А на экране он выходит из-за кадра и встаёт за моей спиной. Кладет руки на плечи, и я немного успокаиваюсь.
— Тихо, Тося. Мы с тобой, — мягко говорит Лиза. — Где ты?
— В комнате. Где моя мама? — тихо хныкаю.
— Все будет хорошо, Тося. Что ты видишь?
— Кловать. Шкаф. Иглушки. Я хочу к маме!
— Мама уже близко, милая, — видно, что Лизе тоже тяжело видеть меня такой.
Она нервничает. Оборачивается и спрашивает:
— Может убавим капельницу?
— Лучше пройдем через это быстрее, — говорит голос невидимой Катерины Дмитриевны.
— Ты одна в комнате?
— Да. Мне стлашно, я хочу домой!
— Хорошо, Тося. Засыпай и проснись в следующем дне. Где ты сейчас?
— В комнате. Длугой. Большой. Тут есть дети. Они иглают вместе, но я не буду с ними иглать. Тетя Жанна доблая, но мне нужно к маме!
— Тося, давай вспомним.
Ты выходила на улицу, когда была там?
— Да. Мы часто гуляем.
— Ты сейчас на улице. Что видишь?
— Все бегают, иглают, а я не хочу. Даже если Дина плосит.
— Дина? Кто это?
— Длуг.
— Она взрослая?
— Нет, — я бесхитростно улыбаюсь, — лебенок!
— Оглянись вокруг, Тося. Что ты видишь?
— Дома. Лес. Я знаю, что там дальше моле. Мы иногда ходим купаться.
— Это зацепка! — говорит Ярослав за кадром. — Нужно проверить все поселения вдоль моря!
— Триста километров побережья, сын, — остужает его папа.
— Нужно больше подробностей.
— Тося, — снова обращается ко мне подруга, — А рядом есть город, высокие дома?
— Нет, — говорю я и капризно добавляю, — Я устала. И хочу к маме!
— Хорошо-хорошо, милая. Уже скоро. Что вы делаете, когда не гуляете?
— Иглаем, спим, кушаем, учимся и ходим в балатолию.
— Лабораторию? — переспрашивает Лиза.
— Да, — покладисто соглашаюсь я.
— Тося, что вы там делаете?
На экране я начинаю волноваться, ерзать, хныкать.
— В чем дело, милая?
— Там больно! — наконец выкрикиваю я так неожиданно, что Лиза вздрагивает.
— Там больно! Больно! Больно! — я плачу.
— Хватит! Прекращайте! — одновременно выкрикивают папа и шеф.
— Пречистый Отец! — выдыхает Ярослав. — Я уезжаю на побережье.
Хлопает дверь. Лиза выключает капельницу, уговаривая меня успокоиться.
— Тихо, милая, тихо. Тося, все хорошо. Ты уже рядом с мамой. Видишь ее?
— Да, — говорю я, мгновенно затихая.
