— Присядем?
— Я знаю, что ваше восприятие долматов изменилось. Знал ещё до нашего первого разговора, Виктор. Не забывай, я не родился охотником. Все в моей семье были видящими. И однажды ребенком я видел долмата сам. Я много, что помню. Меня забрали поздно, почти в шесть лет — критический возраст, как считали тогда. И я много изучал материалов потом. В том числе вашу литературу, новости, сводки. Видящие не видят истинный облик сущностей, им доступны только энергетические потоки в телах проклятых.
— Вот на что это похоже… — вырвалось у меня.
— Да. И видящие не видят призраков днём.
— Что это меняет? — с нажимом сказал Глеб. — Для нас, да и для вас?
— Охотники обладают не только возможностью хранить энергию в собственных телах. Нам доступно и другое знание. По сути, гарант независимости и безопасности.
— Что это может быть? — не скрывая недоверчивости, спросил Вик.
— Мы знаем, как изолировать наши миры.
— Как это? — вклинилась я.
— Проклятые не всегда нападали на людей, Свята. Прогресс столкнул наши вселенные, сделал нас врагами.
Государству не выгоден такой расклад, поэтому картины, изображающие такую пастораль, — Глеб кивнул на одинокого долмата у воды, — уничтожили. Книги, где описывались повадки и примитивный быт призраков, сожгли. Но знание убить нельзя, естественно, что часть источников уцелела.
— И что именно случилось?
— Никто не знает, как люди научились использовать энергию проклятых. Но, случившись однажды, это изменило ход нашей истории. Знаете сколько энергии несёт в себе один призрак?
— Две тысячи единиц, — предположила я.
— Ну это вы знаете, да. А ёмкость этих единиц такова, что все приборы в отдельной взятой квартире работают за десять единиц в месяц. То есть один проклятый может обеспечивать девятиэтажный дом энергией полгода.
— Пречистый Отец… — прошептала я.
— И все это без загрязнения атмосферы, истощения ресурсов. Чистая, мощная и безопасная энергия. И совсем маленькая плата — мы отдали страху свои ночи.
— Но почему? Проклятые мстят за своих убитых?
— Скорее пытаются вернуть свое.
Не думаю, что они обладают разумом. По крайней мере в том смысле, который вкладываем мы. Мы пользуемся их энергией, и наши тела поглощают ее. Маленькие дети в безопасности только потому, что их тела до определенного возраста не способны аккумулировать в себе электричество."
"— Это замкнутый круг, — задумчиво сказал Виктор, внимательно прислушивающийся к разговору. — Мы забираем энергию у них, они — у нас.
