Меня еще не поймали лишь потому, что больницу наводнили жертвы большой аварии. И кто знает, как скоро охрана меня обнаружит. Медлить нельзя... тем более, терять время на лживые предсказания цыганки. Подозреваю, что моя симпатия лишь фирменный цыганский гипноз.
- У меня нет денег, - грубо оборвал я и оттолкнул старуху.
Она дергает простынь, та окончательно соскользнула с меня. На спинке соседней кровати висят брюки и футболка. Хватаю тряпки. Цыганка внимательно следит, как я одеваюсь. Казалось, она ничуть не обиделась.
- Иди в бар «Хоббит», весс, - улыбаясь, говорит она. - Ищи Мерцану. Она поможет тебе...
- Отстань, старуха, - огрызнулся я, пытаясь натянуть трико. Обладатель их гораздо ниже меня, голые голени смотрятся смешно. На улице это будет еще более подозрительно, поэтому я замотал низ брючин до колен. Футболка оказалась немного просторнее.
- Дай мне руку, весс, - требовательно заявила старуха.
Я машинально жму ее сухую ладошку. Словно очнувшись, рванул руку назад, но цыганка оказалась удивительно сильной.
Она внимательно смотрит мне в глаза и проникновенно говорит:
- Прикоснись к ней, весс! Она не сможет тебе отказать...
Я ощутил в ладони неприятное покалывание и дернулся еще сильнее. Руки наши словно склеились. Запаниковав, я кричу на старуху:
- Пусти, ведьма проклятая!
- Что вы делаете?!
Я и не заметил, как в палату вошла медсестра. Совсем молоденькая, скорее всего практикантка. Поднос, который она несла, с режущим звоном падает на пол. Девушка, не обращая на него внимания, бросается ко мне:
- Немедленно оставьте ее в покое!
- Оставить в покое? - в собственном смехе я ощутимо различаю нотки истерики.
- Как?!
- Как вам не стыдно издеваться над бедной старушкой, - веснушчатая медсестра вырвала из моей руки сухонькую ладошку и осторожно положила руку цыганки на кровать.
- Да она сама ко мне пристала, - я смутился."
"- Вандал! - безапелляционно заявила практикантка. - Как она могла пристать к кому-то? Она же в коме! И вообще, что вы здесь делаете?! Убирайтесь из реанимации!
Я расширившимися глазами смотрю на бледное лицо старушки, закрытые веки, трубку капельницы, вытянутое под простыней бездвижное тело.
Беспомощно оглядываюсь. Девушка в это время пытается выставить меня за дверь и уже угрожает позвать охрану. Это меня отрезвило. Толкаю ее и бросаюсь к окну. Широкий подоконник скользит, старый шпингалет едва поддается.
Распахиваю окно, зимний холод тут же неприятно впивается в кожу. Прыжок, жесткий треск ломающегося наста.
