И все, кто присутствовал сейчас в моей палате, тоже были россиянами... Ну, разве что, только мама не была прирожденной русской. Говор у нее был слегка тягучий, точно вязкий. И даже ласковое обращение прозвучало немного фальшиво.
- Побереги свое сочувствие, - наконец ответил мужчина. Голос его был холоднее сквозняка. - Судя по началу, каждая капля может стоить очень дорого.
- Может, пойдем уже? - несмело предложила Мари. Она взялась за ручку двери и смотрела на деда с какой-то отчаянной надеждой. - Алексу наверняка нужно отдохнуть.
- Пойдем, - вдруг засобиралась Кэт. Она вскочила, суетливо поправила прямую юбку, обежала вокруг кровати и тронула плечико Жанны: - Оставим вас с Алексом наедине...
- Это зачем? - настороженно спросил я, изучая абсолютно спокойное личико девушки.
- Ну, как же, - нервно рассмеялась мама. Опустила глаза и ухватилась за рукав Виктора. - Жанна специально приехала из Лондона. Вы давно не виделись. Наверное, есть о чем поговорить...
Легкое замешательство на бледном лице Жанны выдало ее с головой.
Она, как и я, совершенно не знала, о чем нам нужно «поговорить» и была бы рада уйти вместе со всеми.
- Эй, - крикнул я, увидев, что семья поспешно отступает к двери. - Может... раз уж мне лучше и все такое, больше не нужно меня пичкать наркотой?
Виктор задержался у двери.
- Не выдумывай, Алекс! - подчеркнуто строго проговорил он. - Никто тебя не пичкает так называемой наркотой. Постыдился бы таких слов в адрес родителей.
Постоял, словно колеблясь, потом коротко кивнул:
- Но я поговорю с доктором, чтобы он отменил уколы, если на это нет большой необходимости.
И, проследив за стыдливым бегством Жанны, решительно прикрыл за собой дверь. Занавеска всколыхнулась и вновь уныло повисла на веревке. Я тяжело откинулся на подушку. Перед глазами кружился целых хоровод звезд. Грудь сдавило прессом усталости так, как если бы я не спал трое суток. Я боролся с собственной памятью, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь в темном омуте гладкой воды.
Но видел лишь неясные отражения, которые совсем не узнавал. Они вихрем суетились вокруг моей головы, вызывая легкую тошноту. Показалось, что открылась дверь. Чьи-то торопливые шаги оставили меня равнодушным. Гораздо интереснее очертания живописных пятен, которые все время менялись, очаровывая гротескным танцем больного воображения. Бред или сон, мне все равно. Зато не надо думать и пытаться вспоминать...
Поместье 02сент.07г.
Взвизгнули тормоза.
