И, если поверия маров точны, я повелеваю дереву овады указательным пальцем. Но я же не мар. Ладно, это легко проверить. В памяти возник образ Али-Бабы. Что ж, в каждой сказке есть доля сказки, как любит говорить Карл. Указываю пальцем примерно в середину кругов и произношу:
- Откройся!
Дерево послушно раскрылось, словно это обычные раздвижные двери, украшенные толстой корой. Внутри я разглядел небольшую тёмную пещерку. Собравшись с духом, шагнул внутрь. Отверстие тут же сомкнулось, но меня это не испугало. Возникло странное ощущение, что я наконец-то дома.
Когда глаза привыкли к полумраку, я увидел посередине нечто вроде очага из камней, на котором лежала огромная книга. Сверху, словно из несуществующего отверстия, лился мягкий свет. И казалось, что книга и сама светится.
Как завороженный, шагаю к ней. Из-под ноги с неприятным дребезжанием вылетает задетая мной железная кружка. Вздрагиваю от неожиданности. Это кружка Шайри. Значит, она здесь и живёт. Внутри дерева, а не в каком-нибудь гнезде, как я всё время шутил.
Улыбаясь воспоминаниям, подхожу к книге. Страницы старые, пожелтевшие от времени, с замусоленными краями, как если бы книгой пользовались ежедневно лет так сто. Но при всём этом, сами страницы... пусты. Ни буковки, ни рисунка, ни закорючки. Ничего.
Я растерянно полистал страницы, но так ничего и не нашёл. Впрочем, сама книга меня интересовала мало. А вот хозяйка этой маленькой пещерки всё больше. Если дерево живое, где же сама Шайри?
Ощупывая стены, натыкаюсь на узкую скамейку.
Но больше ничего не нахожу. Надо выйти на воздух. Пытаюсь сориентироваться, где я вошёл, но всё кажется одинаковым. Сжав все пальцы кроме указательного, касаюсь им ближайшей стены. Ничего не происходит. Сердце ёкнуло. Торопливо погрозил пальцем, но кругов не дождался. Запаниковав, закричал:
- Что ещё мне сделать, деревяшка проклятая, чтобы ты меня выпустила?!
Тут листы книги зашевелились, словно от невесть откуда взявшегося сквозняка. Шорох их напомнил шипение змеи. И мгновенно всё стихло.
С того места, где я стоял, разглядеть трудно, но, кажется, лист уже не пустой. Вытянув шею, понял, что это буквы, но прочесть не смог. Книга перевёрнута.
Медленно, стараясь не касаться самой книги, я обошёл очаг. Теперь слова можно понять.
Связанные узлы живы перехлестнулись, связав время и людей. Тот, кто видел будущее, стал будущим. Тот, кто пожертвовал жизнями других, стал жертвой. Та, что лишилась живы, стала живой. Та, что отреклась от судьбы, стала судьбой.
