Теперь лимузин больше походил на белоснежную улыбку своего владельца... если бы тому вдруг выбили один-два зуба. Что происходит?!
- Сереженька! Какая радость! Ты всегда был особенным! - сторож бросился мне навстречу так, словно я был его единственным и горячо любимым внуком, приехавшим навестить старика из далекого города.
Я усмехнулся: особенным! Это когда я подсыпал ему слабительное в водку или когда запустил петарду в сторожку? Тогда он называл меня кретином и уголовником. Сейчас же даже имя вспомнил! Впрочем, старика можно понять: вдруг на радостях и ему перепадет на бутылку.
Сторож сграбастал меня в объятия. В нос ударил запах перегара:
- Ты мне...
Что конкретно он хотел, я не расслышал. Стоило ощутить прикосновение, как странное онемение как рукой сняло. Ноги вновь слушались, кончики пальцев словно пронзили тысячи игл, но все же я мог идти в любом направлении. А вот сторож вдруг вытянулся в струнку, выцветшие глаза почти выкатились из орбит, руки безвольно повисли вдоль тела.
Он по-военному развернулся и шагнул к лимузину.
«Мама» безучастно наблюдала, как старик залезает в машину, захлопнула за ним дверь. Холеные руки с ярким маникюром повисли точно так же, как некогда у сторожа. Страх холодными пальцами сжал затылок, адреналин заклокотал в горле. Бежать! Я попятился, но спина тут же ощутила преграду. Коленки задрожали. На плечах тисками сомкнулись огромные ладони.
- Ты еще не в машине? - участливо спросил Карл Лаврентьевич.
От звука веселого голоса тело нервно дернулось, но верзила крепко сжимал меня, не давая сбежать.
В голове бешеными белками заметались самые идиотские идеи. Я с отчаянием утопающего схватился за одну.
- Мне же нужно вещи забрать...
- Вещи! - Мужчина расхохотался так заразительно, что мои губы поневоле расплылись в улыбке. От этого страх лишь усилился. Марков покачал головой и доверительно склонился ко мне: - Понимаешь, Сережа... Уже сегодня вечером ты и не вспомнишь о так называемых «вещах». Тебе теперь доступны любые шмотки, брюлики, машины.
.. ну водить их будешь, когда достигнешь совершеннолетия, конечно. Но, самое главное: что бы ни было спрятано в приюте, это теперь навсегда утратило для тебя ценность!
Он легонько коснулся моей щеки. До слуха донесся тонкий звук церковного звона. И все сомнения мгновенно улетучились из головы. Ну конечно! Зачем мне дурацкие фото и прочая чепуха, все это - свидетельство старой нищей житухи, которая остается в маленьком городке.
