Действительно, королевским не уступали, но, на мой взгляд, вишневый соус был излишне кислым."
"— Вином запей, — заметив выражение моего лица, посоветовал Динар, — оно сладкое и подается именно к этому блюду.
Вино действительно оказалось сладким, очень приятным на вкус. И как-то незаметно первый бокал я допила до дна, опомнилась, только когда Динар вновь услужливо наполнил его.
— Я больше не буду, — сообщила, отодвигая и еду, и напиток.
— Как хочешь. — Рыжий залпом выпил, налил и снова выпил.
— А мне нравится. Его делают из сладкого винограда и малины, и могу справедливо заметить, что столь насыщенным и отменным оно получается только на Вишневом острове.
Так как вкуса малины я там не распробовала, потянулась к бокалу снова. Пригубила, подержала во рту, сглотнув, вдохнула аромат вина.
— Нет, малины я не ощущаю, скорее это какая-то другая ягода…
Шорох материи у входа привлек мое внимание.
Мейлина вошла спокойно, как-то самоуверенно даже и, пристально глядя на меня, с усмешкой ответила:
— Ты права, Катриона, это совсем другая ягода… волчья ягода…
Я сначала не поверила, взглянула на Динара… он старался не смотреть на меня, потом снова посмотрела на Мейлину… в глазах потемнело, мир вдруг утратил реальность и пошел рябью, и последнее, что я услышала:
— Она точно ничего не будет помнить? — Голос принадлежал Динару.
* * *Ярко горели свечи, тихо потрескивая каждый раз, когда от центра креста расходился волной голубоватый свет.
В центре нарисованной на полу фигуры лежала девушка, над ней стояла женщина в черной мантии, а ему приходилось быть вне круга и только смотреть.
— Что ты видишь? — не выдержал Динар.
— Ты был прав, — глухо ответила Мейлина, — лесной орк защитил ту, что назвал дочерью. Мне не снять охранное заклинание, мой огонек.
Мрачно выругавшись, повелитель Далларии перешел к следующему вопросу:
— Это охранное заклинание… какие у него возможности, свойства, как оно вообще действует?
Женщина вышла из крута, опустилась на колени и, нараспев читая заклинание, стерла знак креста.
Крут полыхнул синим пламенем и погас. Мейлина устало поднялась, пошатываясь, направилась к фонтану.
— Подними ее и одень, она может простыть, а болеть Катрионе нежелательно.